Сергей побледнел. Его пальцы сжали бокал так, что я почти услышал хруст стекла.
— Макс, не начинай…
— О, я уже начал. — Я отхлебнул виски, не сводя глаз с Кати. — Кстати, у меня через час встреча в клубе на крыше. Нужен свежий взгляд на интерьеры. Ты ведь разбираешься в эстетике?
Она закусила губу, колеблясь. Сергей попытался вставить что-то про «свои планы», но я перебил, достав визитницу:
— Решай сейчас. Моё терпение стоит дороже, чем его гонорары.
Катя взяла визитку. Ее ноготь, покрытый серебристым лаком, дрогнул.
— Я… пожалуй, загляну.
Сергей взорвался:
— Ты серьезно? Он же просто…
— Просто что? — я наклонился к нему, снизив тон до ледяного шепота. — Не злись. Ты сам научил ее выбирать сильнейших.
Повернувшись к Кате, я бросил через плечо:
— Жду у лифта через пять минут. Опоздаешь — найду кого-то, кто ценит время.
Она вскочила, бормоча что-то о «нужно попудриться», и исчезла. Сергей смотрел мне в спину, задыхаясь от злости.
— Зачем? — прошипел он.
Я обернулся, поправляя манжет:
— Чтобы ты запомнил: твои игрушки ломаются, когда в них играю я.
А потом улыбнулся. Широко, искренне, как акула.
Через пять минут Катя действительно прибежала к лифту. Однако это и не было важно. Гораздо ценнее было то, как Сергей, весь вечер метавшийся между шампанским и телефоном, так и не смог дозвониться до «своей музы». А Алина… я видел, что она смотрела на меня.
Что же, пока этого достаточно.
Дорогие читатели!
Искренне рад, что Вы читаете эту историю 😘
Добавляйте ее себе в библиотеку, чтобы не потерять. Также подписывайтесь на мою страницу, чтобы вовремя узнавать все новости и события: https://litnet.com/shrt/lgtY 👍🔥
Глава 2. Неучтённая переменная
От лица Максима
Тишина моей квартиры всегда была идеальной — ни лишних звуков, ни лишних людей. Только стеклянные стены, вид на ночной город и стук пальцев по мраморному столу.
Тук. Тук. Тук.
Ритм как метроном, отмеряющий секунды между мыслями.
И вдруг — сбой.
Пальцы замерли. Перед глазами всплыло лицо: небрежный пучок, из которого выбивались пряди, будто ей было плевать на то, что о ней подумают. Стрелки, нарисованные кое-как, зато с упрямой решимостью — «я всё равно попробую». И это платье… Боже, да оно явно сшито из дешевого хлопка, но сидело на ней так, словно было сюрреалистичным арт-объектом.
Интересно…
Я откинулся в кресле, уставившись в потолок. Коньяк в бокале давно потерял холодок, но пить его не хотелось. Хотелось понять, почему этот образ, этот набор несовершенств, въелся в мозг как навязчивый рингтон.
— Ты что, Волков, заболел? — проворчал я вслух, заставляя себя встать.
Но ноги сами понесли к окну. Город горел огнями, как всегда, но вместо схемы я видел её — смешливую, краснеющую, упрямо грызущую губу, когда Сергей поливал её презрением.
«Несовместимые данные», — пронеслось в голове.
Она — ноль пафоса, он — сплошная поза. И всё же она цеплялась за него, как плющ за трухлявый забор.
Я схватил телефон, набрал номер ассистента, но бросил трубку, не дождавшись гудка. Зачем? Чтобы узнать её адрес? Соцсети? Да я уже знал всё: где училась, какие проекты вела, даже название её проклятой кошки — Бублик. Информация, собранная машинально, как всегда. Но сейчас эти факты вдруг сложились в пазл, который мне захотелось разгадать.
— Психопат, — фыркнул я, наливая новый коньяк.
Но даже алкоголь не стер её улыбку. Ту самую, что мелькнула сегодня, когда я сказал, что её эскизы напоминают Кандинского на энергетиках. Она рассмеялась — громко, без прикрытия, будто забыла, что надо играть в «приличную девочку».
Вот оно.
Она не играла. Вообще. Ни в недоступность, ни в крутую девочку, ни в жертву. Она просто… существовала. В мире, где каждый второй надевает маску, её «неидеальность» была как чистый код среди вирусов.
Я резко поставил бокал, едва не разбив его.
— Это не эмоции, — сказал я пустоте квартиры. — Это любопытство.
Но даже я не купился на эту ложь. Любопытство не заставляет пересматривать кадры с камер наблюдения офиса, чтобы найти момент, когда она, сосредоточившись, закусывала кончик карандаша. Не заставляет считать, сколько раз за встречу она поправила челку.