— Вас девушка ждет, — бросила она, морща нос, будто в приёмной разлили помои. — Алина Соколова.
Ключевое слово — «девушка» — она выговорила так, словно это был диагноз. Я поднял взгляд, задерживаясь на её нарочито-идеальных стрелках.
— Разве я приглашаю таких замухрышек в офис? — ехидно повторил я её же интонацию.
Она покраснела, но я уже встал, поправляя манжеты.
— Не твое дело, что я делаю, — хмыкнул, проходя мимо. — И смени тонер в принтере. Он воняет дешёвкой.
Приёмная встретила меня её смехом. Тихим, нервным, как звон разбитого стекла. Алина сидела на краешке дивана, теребя ручку рюкзака. Платье — опять это проклятое платье! — напоминало тряпку для пыли, но сидело на ней так, будто было сшито из воздуха. Стрелки кривые, помада слегка вылезла за контур губ.
«Неправильная. Совершенно неправильная», — прошипел внутренний голос. Но ноги сами понесли меня к ней, будто она была магнитом в зоне аномалии.
— Вы опоздали на сорок три минуты, — сказал я, сменив тон пока что на официальный, останавливаясь в шаге. — Но, видимо, решили, что ваш входной билет — это милота «я старалась».
Она вскочила, задев локтем вазу с орхидеями. Та закачалась, но не упала.
— Я… эскизы, — она протянула папку, из которой торчали углы бумаг. — Вы сказали…
— Я сказал «в десять», — перебил я, забирая папку. Листая наспех, краем глаза отметил: линии дерзкие, цвета — как взрыв в лаборатории сумасшедшего. Гениально. Отвратительно. Идеально.
— Ваш парень знает, что вы здесь? — спросил я, хлопнув папкой о стол.
Она вздрогнула.
— Сергей не… мы не…
— А, уже «не». Быстро. — Я сел на край стола, нарушая все свои правила. — Значит, выбросила его, как пустую банку из-под краски?
— Нет! — она вдруг шагнула ко мне, глаза вспыхнули. — Я… я не хочу быть осколком.
Фраза застряла в воздухе, острая, как тот самый кусок чашки. Я медленно поднял бровь.
— Осколком? — переспросил я, чувствуя, как в груди что-то сдвинулось. Опасный симптом. — Милая, вы даже не осколок. Вы… — я наклонился, ловя запах её дешёвых духов с ноткой кофе, — …полноценная граната без чеки.
Она замерла. Я видел, как кадык дрогнул у неё на шее, как пальцы сжали подол платья. И вдруг — чёрт возьми! — она рассмеялась. Громко, беззастенчиво, будто в голове у неё играл джаз, а не гимн самокопанию.
— Граната? — она сквозь смех ткнула пальцем в эскизы. — Тогда ваш проект — спичка.
Я замер. Никто не смел… Никто. Но вместо гнева по жилам разлился адреналин.
— Предупреждаю, — я взял её подбородок, заставив встретиться взглядом. — Со мной играют только на опережение.
Она не отстранилась.
— Я не играю, — прошептала она. — Я взрываюсь.
За дверью зазвонил телефон. Где-то завыл лифт. Но в этот момент мой безупречный мир, выстроенный по лекалам Excel, дал трещину. И я, к своему ужасу, захотел услышать грохот.
— Начинаем завтра, — бросил я, отпуская её. — И купите нормальные туфли. А то станете моим позором.
Она ушла, оставив за собой шлейф хаоса. А я… Я весь день щелкал ручкой, глядя на её эскизы. И впервые за десять лет забыл про обеденную встречу.
Вирус обнаружен. Система дает сбой.
Лечение не требуется.
---
От лица Алины
Торговый центр оглушил меня с первых секунд. Мерцающие витрины, кричащие неоновые вывески, запах кофе и новой кожи — всё это билось в виски, как барабанная дрожь. Я стояла у входа, сжиная в руке список Софии: «ТОП-10 мест, где ты переродишься!». Её почерк вился завитками, будто почувствовал мою дрожь в коленях.
— Ну и, куда мы? — София щелкнула жвачкой, подбоченившись. Её розовые волосы светились, как неоновая вывеска «Открыто», а в глазах плескался океан авантюр.
Я потрогала кончик шарфа — старого, серого, купленного ещё с Сергеем «чтоб не выделяться».
— Мне бы туфли выбрать, поможешь? — выдавила я, показывая на свои кеды с оторванным бантиком.
София моргнула. Потом медленно, как хищница, обвела меня взглядом — от растрёпанных волос до растоптанных подошв.
— Туфли, — протянула она, словно пробуя слово на вкус. — Ага, конечно. — И вдруг вцепилась в мой локоть, таща за собой в вихре блесток и аромата её духов «Ярость орхидеи». — Тогда это повод сходить на полноценный шоппинг!
Я попыталась вырваться, но её хватка была железной.
— Соф, я не… У меня бюджет…
— Бюджет? — она фыркнула, затаскивая меня в бутик, где платья висели, как леденцы на палочке. — Твой бюджет — это Серёжины подачки. А теперь ты работаешь с тем… как его… Волком? Волков? Значит, тебе нужен новый гардероб. И точка.