Яд в шёлковых перчатках — единственный способ не оставить следов. И если она умрёт… что ж, я найду новую игрушку.
Что же, снова меня клонит в лирику… Опасно.
Я вышел из своего кабинета лишь после обеда. Она всё ещё сидела за столом. Спина прямая, волосы в беспорядке, на полях контракта — её пометки. Яркие, ядовито-зелёным маркером.
— Вы… — начала она, не поднимая головы.
— Молчите, — я бросил ей шоколадку. Ту самую, дорогую, с перцем. — Это не забота. Это топливо.
Она развернула обёртку, отломила кусок.
— Ужасный вкус.
— Как и вы, — я сел напротив. — Но я научился его ценить.
Она фыркнула, но доела шоколад до конца.
А я понял: кнут рвёт кожу. Но иногда боль — единственный способ заставить кого-то почувствовать себя живым.
---
От лица Алины
Кофе в моих руках дрожал, как предатель. Сахарный сироп, капля ванили — всё, как он любит. Нет. Как я думала, он любит. А вдруг ненавидит? Пусть подавится. Пусть…
Я вошла, поставила чашку на стол, и пальцы сами сжались в кулаки. «Не ёжься. Не проси одобрения». Но Максим отодвинул её, будто это был труп. Его слова — лезвия, привычно впивающиеся под кожу. Саботаж. Яд.
Я хотела крикнуть:
«Да, яд! Хочешь, добавлю цианида?» — но вместо этого закусила губу. Прогресс, говорил? Прогресс в том, чтобы не плакать? Он даже не спросил, зачем я здесь, если я дизайнер. Просто швырнул папку с контрактом. Юридический язык — рвы, наполненные лавой.
— Это невозможно за день! — мой голос звучал чужим. Хриплым. Сергеевским.
Он улыбнулся. Всегда улыбался, когда бил больнее. Штрафные санкции. Долги. Слова, как удары хлыста. А потом — телефон. Сергей. Шестой звонок.
Я нажала «выключить», но Максим швырнул телефон в урну. Мой последний мостик к прошлому — разбился о мусор. «Ползи обратно в щель». Я бы поползла. Раньше.
Но сейчас…
— Довольны? — спросила я, и голос звенел осколками.
Он ушел, оставив меня с папкой и яростью. Я открыла документ. Латинские термины, параграфы, цифры. «Дизайнер». Он назвал меня проектом. Инвестицией. А теперь превращал в переводчика-невольника.
— Зачем? — прошептала я в пустоту.
Кофе на столе остывал. Я смотрела на него, представляя, как подсыпаю соль. Перец. Стекло. Но руки сами потянулись к маркеру. Ядовито-зелёный. Цвет его глаз, когда он злится.
Я писала. Переводила. Рисовала на полях змеек, драконов, рожицы. Сергей когда-то говорил: «Твои каракули — мусор». Но Максим… Максим однажды назвал их «гениальным хаосом».
Врун.
Странно, но время шло слишком быстро. Или я так сильно была загружена работой? И тут в меня швырнули шоколадкой. «Топливо».
О, так я пропустила обед?
Я отломила кусок — горький, с перцем. Как он.
— Ужасный вкус.
— Как и вы.
Я чуть не задохнулась от смеха. Горького, как этот шоколад. Он сел напротив, смотрел, как я ем. Его взгляд — сканер, но я не пряталась. Пусть видит: я жую его «топливо», а в голове — вишнёвые косточки, алые платья и телефон на дне урны.
— Зачем вы заставляете меня это делать? — спросила я, глядя на свои каракули в договоре. — Я дизайнер. Не раб.
— Дизайнер, — он усмехнулся, — должен уметь продавать даже воздух. А для этого — знать, как его упаковать в параграфы.
— Это бред.
— Это власть. — Он встал, тень накрыла меня. — Вы либо учитесь её читать… либо останетесь вечным офисным призраком.
Он ушёл. Я дописала последнюю страницу, поставила точку — ярко-красным маркером. Пятно, как кровь.
В урне, под обёртками от шоколада, лежал мой разбитый телефон. Я достала его, протерла экран. Сергей. 23 пропущенных. Но я не позвонила. Вместо этого — нарисовала на стене маркером: огромную вишню, лопнувшую от ярости.
«Пусть завтра уволит. Пусть кричит. Я уже не та, что боится чашек».
А кофе… кофе я вылила в его орхидею на подоконнике. Растение, наверное, сдохнет. Но это уже не моя проблема.
Глава 7. Танцующие тени
От лица Максима
Стриптиз-клуб пах дешёвым парфюмом и отчаянием. Мой знакомый, Петрович, тащил меня сюда третий месяц, крича в трубку: «Тебе надо расслабиться, Волков! Ты ж как робот!». Робот. Интересно, он знает, что роботы не чувствуют этого тупого гнева, который сводит скулы, когда ты понимаешь: даже здесь, среди плоти и неона, ты не можешь выкинуть её из головы?