Он смотрит на меня.
— Не познакомишь? Я бы очень хотел узнать имя той, кто заставил меня забыть, зачем я вообще пришёл сюда.
Ребекка улыбается, уже собираясь открыть рот, но тут — новый голос.
— Ребекка. Давно не виделись.
Я вздрагиваю.
Тициан. Он появился с другой стороны, из-за колонны. Как тень. Он подходит неспешно, с бокалом в руке, но глаза — прямые, сосредоточенные. И они — на мне.
— Тициан, — говорит Ребекка и поднимается, чтобы обнять его. — О, боже, это уже перебор! Вы оба сегодня здесь?
— Мы тоже учились вместе, — бросает она в сторону девочек. — Я, Прикетт и этот вот будущий министр молчания.
— Идеальное прозвище, — замечает Элиана вполголоса.
Я сижу спокойно, будто совершенно расслаблена, будто не чувствую на себе жгущий взгляд Тициана. Он не сводит с меня глаз. Просто смотрит. Слишком пристально. Слишком настойчиво.
Я же делаю вид, что ничего не происходит.
— Виттория, — говорит Ребекка с лёгкой улыбкой. — Позволь представить: Тициан. Один из немногих мужчин, которых я не вышвырнула из своей жизни. А это — Витта.
Я поворачиваюсь к нему, с вежливой, безупречной улыбкой.
— Витта, — произношу, глядя прямо в его глаза. — Очень приятно познакомиться.
На его лице что-то дергается. Но он тут же берёт себя в руки.
— Тициан, — отвечает он. — Взаимно.
Мы оба делаем вид, что это первая встреча. Но внутри — ни один из нас не верит в эту игру.
Тинсли. Развлечения
Виттория
Прикетт не тратит времени. Едва мы заканчиваем это абсурдное "приятно познакомиться" с Тицианом, как он легко и уверенно опускается рядом со мной. Его локоть почти касается моего, и он чуть наклоняется, понижая голос.
— Так ты змея, да? — усмехается он, будто ему это особенно нравится. — Никогда не думал, что заведение Ребекки может подарить такой вечер. А главное — такую женщину.
Я улыбаюсь, позволяя себе медленно повернуть голову к нему. Мои губы всё ещё тёплые от алкоголя, движения замедлены — в этом есть нечто томное, ленивое, но контролируемое.
— А ты, значит, тот, кто прячется в тенях и ждёт, пока его позовут? — отвечаю я с тем же оттенком флирта. — Тебя это устраивает?
— Только если змея зовёт, — подмигивает он. Мне нравится как он это произносит. — И желательно — именно меня.
Я смеюсь. Это не тот напряжённый, показной смех, который я иногда натягиваю в светском обществе. Это настоящий. Мне действительно легко рядом с ним. По крайней мере — почти.
Потому что всё это время я чувствую взгляд. Жгучий, тяжёлый. Он будто тянет за плечи, будто хочет заставить меня посмотреть на него. Я не вижу его, но я знаю, что он смотрит.
Он не делает ни одного движения в мою сторону, не произносит ни слова, но его присутствие ощущается так, как будто он стоит прямо передо мной и дышит мне в губы.
Я украдкой бросаю взгляд. Он сидит напротив, с бокалом, и на первый взгляд — совершенно расслаблен. Он что-то рассказывает Присцилле, Элиана смеётся в ответ, Ребекка оживлённо кивает, но он всё равно смотрит. Смотрит на меня.
Иногда прямо, иногда через отражение в стекле. Он будто наблюдает, как я играю с другим.
И, чёрт подери, это только подогревает кровь.
Я поворачиваюсь снова к Прикетту и чуть склоняюсь к нему ближе. Моя рука скользит по бокалу, пальцы едва касаются его руки.
— Значит, ты считаешь, что змею нужно укротить? — спрашиваю я, прищурив глаза.
— Нет, — шепчет он, его голос стал ниже. — Но я определённо хотел бы узнать, насколько ядовит её укус.
Я смеюсь, но внутри всё пульсирует. Потому что знаю — он всё слышит. И я позволяю себе не отводить взгляд, пока Тициан прожигает меня насквозь.
Пусть смотрит.
Пусть кипит.