Правда
Виттория
— Доченька, улыбнись, твой муж — красавчик! — звучит приторно-радостный голос матери, и я чувствую, как её ладонь ложится мне на плечо.
Я с трудом поднимаю уголки губ в подобии улыбки. Только бы отстала. Моей матери плевать, что я чувствую. Её волнует только фасад. Чтобы всё было красиво. Эстетично. По-мореттийски.
А мой "муженёк", как она выразилась, не отходит от меня ни на шаг. С того самого момента, как отец объявил перед всей мафиозной верхушкой о нашей помолвке, он буквально прирос ко мне.
Словно это уже его собственность, и он не намерен её выпускать из рук.
Он держит мою ладонь своей крепкой, тёплой рукой, и я чувствую, как дрожит каждая клетка тела — от раздражения.
Убери. Свою. Руку.
Но я молчу. Потому что это спектакль. А я — его кукла на нитках.
— Витта, дорогая, — мама вновь появляется в поле зрения, теперь уже ведя за руку женщину в молочном платье до пола, с вызывающим разрезом до середины бедра. — Позволь представить: синьора Патриция Ферраро.
Женщина широко улыбается, её дорогие серьги качаются. Она протягивает руку.
Я машинально сжимаю её, натянуто улыбаюсь и выдавливаю сквозь зубы:
— Рада вас видеть.
Мать Прикетта.
Интересно, а где он сам?
Я видела его мельком, когда спускалась с лестницы.
Он выглядел раздражённым. Даже злым. Но… его взгляд скользнул по моим ногам, и он не отвернулся сразу. Ему понравилось. Ангельский образ с послевкусием дьявольской ярости.
— Милая, — раздаётся голос Тициана, и его пальцы чуть сильнее сжимают мою руку.
Я нехотя поворачиваю голову к нему. Рядом с ним стоит мужчина — высокий, с волчьими глазами и золотым перстнем на мизинце, который я сразу же замечаю. От него исходит сила. Угроза. И притягательность.
— Познакомься — это мой друг. Джейден Сальваторе.
Он долго смотрит на меня, слишком внимательно.
Я, наконец, вырываю руку из хватки Тициана — мягко, почти ласково, но решительно — и игриво протягиваю Джейдену ладонь.
Тициан замирает. Я чувствую, как его напряжение нарастает.
Джейден слегка удивляется — то ли от моей дерзости, то ли от неожиданности, — но всё же берёт мою руку. Я смотрю на него снизу вверх, в ожидании.
Он понимает.
Медленно наклоняется — и его губы касаются моей кожи. Мягко. Сдержанно. Но в этом жесте — поклон, и в то же время вызов.
Я слышу, как рядом затаил дыхание Тициан.
Я не поворачиваюсь к нему. Только улыбаюсь Джейдену. Широко. По-настоящему. С вызовом.
Если я и должна быть чьей-то игрушкой, то, по крайней мере, я сама решу — когда и как она будет играть.
---
Мы только отходим за мраморную колонну, как рука Тициана резко сжимает мою. Не грубо, но с такой силой, что мне хочется закричать. Я выдёргиваю её из его пальцев.
— Не трогай меня, — шепчу я яростно. — Ты не имеешь на это права.
Он смотрит на меня, и в его глазах ледяное пламя. Сдержанное, но готовое взорваться.
— Ты забыла, кто ты теперь, Виттория? — произносит он медленно, почти ласково. — Ты — моя невеста. На глазах у сотен. Если хочешь устроить спектакль — я могу тебе его устроить. Но предупреждаю: ты не понравишься себе в финальной сцене.
Я вскидываю подбородок, стараясь не выдать, как внутри всё сжимается от страха.
Но ненависть — сильнее страха. Гораздо.
— Ты купил меня, как машину. Как дорогую игрушку, Тициан. Ты не жених. Ты — покупатель.
Мои глаза сверкают. Голос дрожит. — Так не требуй от меня уважения. И уж тем более — послушания.
Он приближается.
Слишком близко. Его тень накрывает меня. Его запах — дым, дорогой парфюм и власть — душит.
— Я не покупал тебя, — медленно говорит он. — Я защитил тебя от голодных шакалов. От тех, кто бы сорвал с тебя это платье и не оставил даже имя.
— Ты сам — такой же шакал, — шиплю я. — Только научился красиво улыбаться.
В его глазах мелькает боль. Мимолётная, почти незаметная.
Но я вижу.
И это сбивает меня с толку.
Он берёт меня за подбородок. Осторожно, но властно. Поднимает моё лицо к себе.
— Ты можешь ненавидеть меня сколько захочешь, Виттория.
— Но однажды ты поймёшь: из всех чудовищ, что могли быть рядом с тобой — я оказался самым мягким.
Моя грудь тяжело вздымается. Гнев пульсирует в висках.
Я хочу ударить его. Закричать. Убежать.
Но я просто смотрю в его глаза. И вижу там…
Что-то странное.
Что-то, что пугает меня больше всего.
Он не врёт.