Молодая кровь
Александр
Она отходит чуть в сторону, и я чувствую, как за ней остаётся шлейф — не парфюма, нет, — силы. Скрытой, юной, пока не до конца осознанной, но настоящей.
Её взгляд был быстрым, острым, как у кошки. Она уловила каждое слово, каждый мой намёк.
Умная. Опасно умная.
Я сжимаю пальцами стакан, чувствуя холод напитка — и только сейчас понимаю, насколько жарко внутри.
Катерина...
Я помню, как она выглядела в день нашей свадьбы. Статная, утончённая, воспитанная. С идеальной осанкой, шелковым голосом и пустыми глазами.
Мы женаты уже три года. Мы хорошие партнёры.
В постели всё ровно. Ужин — по расписанию. Диалоги — как деловые переговоры.
И вот — эта девочка.
Виттория.
Белая, острая, взрывная.
Слишком молодая. Слишком дерзкая. Слишком… живая.
Я не имею права думать так.
Но я не могу не думать.
Ни одна женщина не заставляла меня так смотреть. Так чувствовать. Ни одна не вызывала этого странного желания — не просто обладать, а сломать и сложить заново.
Она ходит, как будто не замечает, как все на неё смотрят. А я знаю: она замечает. И использует это как оружие.
Я женат.
Но стоя здесь, среди вина, золота и лицемерия, я думаю только об одном:
Какого чёрта я не родился Тицианом Россо?
Медленно пью, наблюдая за ней издалека. Она смеётся — коротко, нервно — и делает глоток шампанского, всё ещё под надзором отца.
Но я знаю, она чувствует мои глаза.
И она не против.
Катерина бы уже сверлила меня осуждающим взглядом.
Виттория — бросает искру. И уходит. Уверенная, как будто знает, что я пойду за ней.
Я снова бросаю взгляд на третий этаж. Окно. Её окно.
Ровно то самое, куда случайно посмотрел, когда в саду сидел с её женихом, который абсолютно меня не интересрвал.
Она стояла там, с тенью на лице, но с телом, будто освещённым самой луной. Смотрела на меня. А потом — начала двигаться. Не ушла. Не спряталась. Не испугалась.
И делала это… намеренно. И красиво. И жестоко.
Я понял, что стал участником, а не зрителем. Понял, что она знает, что делает. Что это — вызов. Или приглашение. Или мольба. Или всё вместе.
Теперь, глядя на неё здесь, в толпе, в этом шуме и пафосе, я не могу избавиться от того воспоминания.
Каждый её шаг, каждое движение губ, каждый поворот головы теперь несёт в себе тот оттенок.
Женский. Живой.
Скрытый от всех.
Показанный только мне.
Катерина...
Она бы никогда не сделала ничего подобного.
Её страсть — расчёт.
Её желание — холод.
Мы были союзом, сделанным ради порядка.
А это — хаос.
Прекрасный.
Юный.
Запрещённый.
И чёрт возьми…
Я хочу утонуть в нём.