Шоппинг. 2.1
Тициан
Я закончил разговор с Джейденом, когда уже выходил из кафе.
— Сегодня вечером идём к Лукасу, ты не забыл? — прозвучал его спокойный голос на другом конце.
Лукас — старый друг, партнёр по бизнесу, тот, кто вытащил меня из Нью‑Йоркских забот, тот, кто стоял рядом, когда я только-только начал править семьёй Россо.
На помолвку не приехал — его сдержали семейные проблемы: Илания — его возлюбленная, с которой он встретился в клубе Тинсли, когда она работала стриптизёршей, чтобы помочь семье… Он говорил, что с её семьёй были проблемы и он был обязан быть рядом.
— Не забыл, — ответил я. Внутри промелькнуло: странный выбор для такого человека, как он — клубный девка и уличный роман. Но хмуриться не стал. Илания для нас всех — близкий друг.
— Отлично, — закончил Джейден. — Всё подтверждено. В восемь у ворот Кассадо.
Я отложил телефон в барсетку, обернулся и увидел Витторию у стола, опустошающую поднос с выпечкой. На лице — виноватая улыбка, но я не гневаюсь. Покачиваюсь плечом и киваю ей. Хорошо съела. Пусть будет.
Мы поднялись на второй этаж кафе и устроились у окна, рядом с перилами, откуда открывался вид на площадь. Я нажал на чем-то руку Витты — ритуал. Она отозвалась лёгким движением.
Официантка вернулась — принесла поднос, и стол заполнился ароматами и цветами: круассаны с шоколадом и клубникой, миндальные булочки с пудрой, горячее какао и две ложки. Я наблюдаю, как она осторожно выбирает, как будто переживает, что я могу это осудить. Но я не осуждаю.
— Вкусно? — спрашиваю тихо.
Она, сияя, кивает и отвечает:
— Очень.
Я сам беру булочку, откусываю край.
— Там будет его девушка, — говорю я. — Илания. Она человек, который родил его заново. И заслуживает нашего уважения.
Я смотрю на Витту. Она кивает. В её глазах смесь любопытства и понимания.
— В девять — выезд, — добавляю. — Надеюсь ты быстро выберешь себе вещи.
Я допиваю какао, и смотрю на неё.
Моя жена.
Виттория Россо.
Отношения
Тициан
Я никогда не понимал, как какая-то тряпка может стоить сотни тысяч, а то и миллионы долларов.
Ткань — это просто ткань.
Швы. Пуговицы. Лейбл.
Переоценённая иллюзия статуса.
Но вот что я точно знал — если моя жена захочет всё это, она получит.
Без обсуждений.
Мы объехали три самых элитных бутика в Милане — Dolce & Gabbana, Versace, Valentino.
Каждый из владельцев сам выходил нас встречать, кивал, улыбался, просил персонал освободить примерочные и обслуживать только нас.
Я даже не говорил имени — им хватало взгляда.
Их восхищение было направлено не на меня.
А на неё.
Виттория ходила по залам, как ребёнок в сказке.
Сначала скромно, сдержанно. Потом — азартно, с улыбкой до ушей, хватая в руки ткани, платья, туфли на каблуках, босоножки, сумки и даже шляпы.
Каждый раз, когда она находила что-то новое, бежала ко мне:
— Смотри, это не слишком?
— Тебе нравится?
— А это можно надеть на ужин с твоими друзьями?
— Талия тут кажется тоньше, да?
— Задница не слишком выделяется? — шептала она, покачиваясь в платье перед зеркалом.
— А грудь?.. ну ты сам видишь.
Я просто смотрел.
И не мог оторваться.
Иногда кивал. Иногда улыбался. Иногда… вообще молчал. Потому что, как можно объяснить, что во всех этих платьях она красива, но без них — божественна?
Она крутилась передо мной в полупрозрачном шёлке, в облегающем атласе, в дерзких кожаных юбках, в строгих чёрных костюмах, даже в белоснежных платьях, которые по длине были ближе к сорочкам.
Она спрашивала, играла бровями, посылала взгляды.
А я наблюдал и думал: у этой девчонки столько жизней в одной — детская, кокетливая, упрямая, страстная…
И каждая из них почему-то принадлежит мне.
---
К тому моменту, как мы вышли из последнего бутика, водителю пришлось звонить за дополнительной машиной.
Я не возражал.
Я даже не считал.
Она заслуживает.
Потому что она — мой выбор.
А я не выбираю наполовину.
----
Машина ехала в тишине.
Редкие звуки мотора, мерцающие фонари за окном, тёплый кожаный салон.
Я чуть скосил взгляд — Виттория молча смотрела вперёд, опустив руки на колени. Её ресницы дрожали, а на щеке мягко лежал свет заходящего солнца.
И вдруг она прошептала, почти неслышно:
— …Спасибо.
Я не ответил сразу.
Просто перевёл взгляд на дорогу, крепче взял руль.
Но внутренне… я с трудом удержал улыбку.
---
Мы подъехали к особняку Моретти — стрелка часов приближалась к семи.
Я посмотрел на неё строго:
— У нас ровно час. Быстрее переоденься.
Она кивнула и без слов выскользнула из машины, как ветер — лёгкий и ускользающий.
---
От лица Виттории Моретти
Я вбежала по лестнице, скидывая с себя обувь прямо на ходу.
Времени было мало — но я знала: этот вечер нужно встретить идеально.
Первым делом — холодный душ.
Резкий, бодрящий. Он стёр усталость с лица и вернул мне дыхание.
После — полотенце, фен, расчёска. Быстро и точно: лёгкая волна, чёткий пробор, объём у корней. Волосы лёгкими волнами спадают мне на спину.
Дальше — макияж: ровный тон, сияющая кожа, аккуратные стрелки, пушистые ресницы и персиковые губы.
Я вижу в зеркале: я снова выгляжу как та, что может покорять. Даже если сердце всё ещё стучит неуверенно.
Одеваюсь.
Бежевое платье с открытыми плечами, короткая обтягивающая юбка подчёркивает бедра, но верх — лёгкий, воздушный, будто шёлковое облако на теле. Рукава — есть, хоть и прозрачные.
Я надеваю бежевые каблуки от Valentino — те самые, с острым носом и шипами по ремешкам.
Украшения — серебро. Лаконичные серьги, аккуратный клатч в тон.
Ожерелье не беру — ключицы и так будто нарисованы художником. Пусть останутся открытыми.
Я выдыхаю.
Всё.
Спускаясь по лестнице, чувствую, как сердце стучит в горле.
На середине ступеней ловлю его взгляд.
Он стоит у выхода, в том же костюме, уже готов.
И смотрит на меня так, будто я — невеста на алтаре.
Он улыбается, чуть склонив голову:
— Это платье… оно,… точно разрешено в общественных местах?
Я смеюсь, качаю головой. И замечаю, что мы стали ближе за последние несколько часов.
Он подходит и берёт меня под руку.
— Пошли. Нас ждут. А я не хочу, чтобы Лукасу досталась хоть секунда тебя больше, чем положено.