Тинсли. Змея 2
Тициан
— Ты видел? — спрашивает Прикетт, поворачиваясь ко мне, и его голос прерывает моё сосредоточение. — Она только что подмигнула мне.
Я не обращаю на него никакого внимания. Всё, что я могу сделать — это следить за ней. Она двигается, как змея, и я не могу оторвать взгляда. Каждое её движение — плавное, загадочное, почти гипнотизирующее. Она будто знает, что делает, как управляющая своей аудиторией. Всё тело её говорит о том, что она больше, чем просто дочка мафиози, она — нечто большее, чем все эти светские игры.
Её танец — это не просто выражение свободы. Это было послание. И она знала, как оставить всех в ожидании. Каждый её шаг, каждый поворот — всё сдержанно и в то же время яростно. Её движения были слишком откровенными для такого места, но в этом была вся её сила. Она казалась неуязвимой, как будто танцевала не для нас, а для себя. И это завораживало.
Толпа вокруг начинала бушевать. Люди стали кричать, аплодировать, а кто-то даже бросал деньги и свои личные вещи. Но для неё это было не важно. Она была на пьедестале, и всё, что окружало её, было просто фоном.
Я чувствую, как кровь приливает к вискам, а в груди начинают нарастать эмоции, которые я не могу описать. Это тоже чувство, которое я почувствовал впервые взяв её хрупкое тельце в свои руки, чувство что не похоже на обычное влечение, оно глубже. Это нечто другое — какая-то странная смесь уважения, восхищения и едва сдерживаемой тревоги.
Прикетт снова что-то говорит, но я не слышу. Весь мой мир сосредоточен на ней. Я продолжаю смотреть, не отрываясь. Моя рука машинально поднимает стакан, но я не замечаю, что выпиваю. Я не думаю о том, что происходило до этого момента, не думаю о своих планах и о том, почему я здесь. Всё, что я чувствую, — это этот момент, и в нем только она. Виттория.
Всё в клубе становится вторичным. Это её шоу, её мир. И я… я просто наблюдаю.
Виттория
Я спускаюсь со стола, запыхавшаяся, мокрая от танца, вся в каком-то сладком тумане. Аплодисменты гремят за спиной — кто-то свистит, кто-то зовёт на бис, но мне уже не нужно ничего. Я отдала всё на этом танцполе. Сердце бешено стучит, грудь вздымается, ноги дрожат, но внутри — восторг. Я чувствую себя живой. Впервые за долгое время.
Бросаю последний взгляд на зал, и под рев толпы начинаю подниматься по лестнице на второй этаж, туда, где наши места. Шаги тяжёлые, но уверенные. Люди расступаются, кто-то хлопает по плечу, кто-то пытается заговорить, но я иду, как сквозь воду. Улыбаюсь. Внутри всё пульсирует.
За столиком меня уже ждут Элиана и Присцилла. Обе сияют, будто это они только что сорвали овации.
— Витта, чёрт тебя побери, ты просто взорвала этот зал! — смеётся Элиана, хлопая меня по плечу. — Ты видела, как они визжали?
— Ты богиня, — добавляет Присцилла, протягивая мне бокал. — Клянусь, если бы я не знала тебя с детства, подумала бы, ты суперзвезда под прикрытием.
Я плюхаюсь между ними, откидываюсь на спинку дивана и хватаю бокал. Холодный напиток касается моих губ, и я позволяю себе ещё глоток — крепкий, сладкий, дурманящий.
— Я даже не знаю, что на меня нашло, — выдыхаю я, смеясь. — Но... мне было всё равно. Это так приятно — просто быть собой. Не думать, кто смотрит. Кто потом доложит отцу.
— Да кому нужен твой отец, — говорит Элиана, закатывая глаза. — Вон тот тип, у барной стойки, так смотрел, будто сейчас пойдёт тебя красть.
Я бросаю взгляд в ту сторону. Мужчина — крепкий, с серьёзным лицом, немного грубоватый, но… что-то в нём заводит. Он сидит, откинувшись на спинку, с бокалом в руке. Его взгляд цепляется за меня, и я понимаю — он наблюдал. Долго.
Я не отводя глаз, слегка прикусываю губу и, прежде чем потерять храбрость, посылаю ему быструю, игривую улыбку. Пусть смотрит. Пусть хочет. Мне всё равно.
Он чуть дергается, будто не ожидал. Уголки его губ приподнимаются.
Для меня — этот вечер ещё не закончился.
Тинсли. Змея 3
Виттория
Я уже начинаю расслабляться, слушая, как подруги спорят, кто больше аплодировал, когда к нашему столику подходит знакомая походка — женственная, хищная, уверенная.
— Ну разве я не говорила, что вы — мои лучшие клиентки? — звучит голос, в котором одновременно и тепло, и сталь.
Ребекка.
Она всегда появляется внезапно, как кошка, — тихо, красиво, и будто знает больше, чем говорит. Её роскошные чёрные волосы уложены в небрежные волны, губы блестят, как в рекламе, а строгий брючный костюм только подчёркивает, насколько она не из этой толпы. Она не часть клуба — она сама клуб.
Она плюхается рядом со мной, легко и по-хозяйски.
— Виттория… — тянет она, разглядывая меня. — Ты была сегодня не просто хороша. Ты была змеёй. Сладкой, чёртовой коброй. Я думала, ты сорвёшь потолок. Давно тебя такой не видела.
— Спасибо, — хихикаю я, краснея от жара и алкоголя. — Я… ну… что-то на меня нашло.
— Знаю что, — подмигивает Ребекка. — Свобода. Я чувствовала её от тебя. Прямо в воздухе искрилась.
Мы с подругами расхохотались, но Ребекка уже смотрела куда-то вдаль. Я проследила за её взглядом — и увидела, как она машет рукой мужчине у барной стойки. Тому самому, что поймал мой взгляд.
Он улыбается — широкая, наглая улыбка. Поднимается с места и уверенно направляется к нам.
— Ну надо же, — говорит Ребекка, улыбаясь. — Прикетт. Мы с ним учились в одной школе. Он тогда был чертовски упрямым, но обаятельным ублюдком. С тех пор, в общем, ничего не изменилось.
— Ребекка, — тянет он, подходя и наклоняясь, чтобы поцеловать её в щёку. — Не думал, что меня ещё можно чем-то удивить. А тут вдруг — твоя змея.