Оля проходит в помещение, аккуратно прикрывая за собой дверь ножкой.
В руках в сложенном полотенце она держит небольшое ведерко со льдом. В таком обычно охлаждают бутылку шампанского. Ну а я сегодня буду остужать свою голову. Второе белоснежное вафельное полотенце у нее висит на сгибе локтя.
- Куда поставить? – она мечется то ли ко мне на рабочий стол поставить, то ли на низкий журнальный столик около углового кожаного дивана.
- На стол, - махнул я в сторону журнального столика с прозрачной крышкой.
Ольга расправляет полотенце и ставит ведерко со льдом на стеклянную поверхность. Перехватывает полотенце с предплечья и стопочкой укладывает рядом с емкостью.
- Я добавила воды, - сообщает она, догадавшись, для чего мне понадобился лед.
Киваю, направив свой взор внутрь себя.
- Спасибо. Иди, - кажется, власть над голосом ко мне вернулась.
Секретарь уходит.
Фокусирую взгляд на кистях рук – они подрагивают.
Резко выдыхаю и подрываюсь.
Низко склонившись над ведерком льда и воды, погружаю в него ладони. Захватываю пригоршню ледяной воды, подношу к лицу и умываюсь. Делаю так еще пару раз, пока не онемели руки.
Вытирая лицо полотенцем, замечаю, как мозг, вроде бы, приходит в себя. Остывает.
- Сынок, - в кабинет входит батя.
Взмахиваю полотенцем, отбрасывая его в сторону. Поворачиваюсь к генеральному директору холдинга.
Он, мой отец, невысокого роста. Плотного телосложения. С животиком. С круглой блестящей залысиной на голове, с серебристыми висками. Производит на незнакомых людей впечатление «доброго мужичка с юмором». Но у этого «доброго мужичка» железная хватка и стальная воля. У него только три близких человека: я, мама и моя бабушка. В-се! На остальных ему плевать. Ничего личного. Только бизнес.
- Сядем, – предлагаю я и занимаю кресло. Отец располагается напротив. Смотрит на меня испытующим и ожидающим взглядом.
- Мать звонила. Вечером прилетит из Парижа своего. Говорил я ей, чтоб раньше явилась. Так нет же.
Я молчу.
Отхожу от прострации.
- Ксюха ей твоя не нравится, - не скрывает отец, а сам глаз с меня не спускает. – Поцапались они что ли? – жмет плечами, предполагая. – Не знаешь? – уже конкретно обращается ко мне.
Почву прощупывает отец. Хочет знать, что со мной происходит.
Нет сил рассказывать.
Да такое и не расскажешь…
Лучше показать.
Вздергиваю бровь.
- Мама как всегда оказалась права, - смиренно выдыхаю я.
Нахожу видеофайл и, запустив его, протягиваю телефон бате.
Просмотрев, а главное – прослушав файл, мой отец, много чего повидавший на свете, не может сдержать шок.
Подперев рукой щеку, широко моргает, то ли в желании убедиться, что это не сон, то ли в желании вернуться к мыслительной деятельности.
Его рука, которая держала мой телефон, словно карту, укладывает его на глянцевую поверхность стола.
- Эти двое сук не знают, что ты в курсе?
- Нет! – слегка покачиваюсь в кресле, безразличным взглядом уставившись в окно.
- Что будем делать? – отец отнимает ладонь от лица, протяжно выдыхает, мажет взглядом по столу, а потом смотрит на меня. Вижу это боковым зрением. – Здесь ты в праве все решить. Лично я сделаю все так, как ты захочешь. Поддержу тебя в любом принятом решении, Сережа.
- Я не хочу для них легкого исхода, - моментально отвечаю, уставившись в залитое сдержанным солнечным светом окно. Я сейчас думаю, нежели что-то рассматриваю, - поэтому помоги мне все расставить так, чтобы это «все» стало исключительно выгодно мне, а не им.
- Давай думать вместе, Сереж, - отец опять ставит локоть на край стола и задумчиво проходится ладонью по подбородку к щекам, - что делать конкретно сейчас, а потом соображать, откуда это г*вно приплыло.
Отнюдь не весело усмехаюсь.
Поворачиваю голову в сторону бати. Роняю руку на стол и, подхватив фирменную ручку, начинаю ее крутить в слабо сжатой ладони.
«Думай, а не психуй!» - наставляю себя и предлагаю следующее.
- Все сделки и встречи, на которые назначен Альберт, я проведу сам. И нужно их перенести на даты ближе.