***
Когда Ника моет посуду, а я активно ей в этом “помогаю” - прижимаюсь сзади, лаская под коротким домашним платьишком бедра и талию, а она при этом морщится и забавно хихикает, - ее телефон неожиданно взрывается каким-то электронным саундом вызова.
Я-то ничего, но вот Самойлова неожиданно вздрагивает и хмурится. Похоже, она прекрасно знает, кто звонит ей под таким рингтоном.
Вытерев руки кухонным полотенцем, она быстро идет в коридор, где оставила свою сумочку. Я же, прислонившись задницей к столешнице, подтягиваю блюдо с фруктами и отщипываю виноград.
Прислушиваюсь. Мне интересно.
Но Ника говорит негромко, так что нихрена ничего не понятно.
Поэтому, подхватив гроздь, шурую следом.
Самойлова стоит ко мне спиной, прислонившись плечом к стене и прижимая к уху смартфон. Но напротив нее - одно из зеркал, поэтому я вижу не самое радостное и довольное выражение на ее лице. А еще она через это же зеркало видит и меня. Но нисколько не тушуется и не вздрагивает.
Уже хорошо.
- Нет. - говорит она отрывисто в трубку, - Нет, Паша. Не хочу… Чего?! - пауза, - Не преувеличивай. Все с твоим носом в порядке. - снова пауза и удивленный вопрос, - Серьезно? И откуда такая информация?
После моя девочка болезненно морщится и трет пальцами лоб. Но слушает своего собеседника, пусть и без явного удовольствия. И в итоге говорит - расстроенно и нервно:
- Твою мать, Махловский… Ты дебил… И несешь какую-то ересь…
Махловский?
Тот парень-мажорчик с папочкой за плечом и неуемным эгом?
А по совместительству - еще и парень моей малышки?
Как забавно ёлки пляшут.
Но что он там такого несет по телефону? Почему Ника волнуется?
Дальше я действую, наверное, неправильно. Но это инстинкты. И острая потребность оградить свою женщину от тревог. В конец-концов, я сам доставил ей их немало.
52. Вероника
Мелодия, поставленная на Пашин вызов, вмиг разбивает уютную и непринужденную атмосферу. Я мысленно матерюсь и раздраженно иду за проклятым телефоном, хотя разговаривать с Махловский я не хочу совершенно. Я и так знаю, что парень опять начнет компосировать мне мозг.
- Да, - вот совсем недружелюбно бросаю я в микрофон, приняв вызов.
- Привет, зайка, - весело воркует Павел, - Как твои дела? Соскучилась?
- Привет. Что случилось? - скупо спрашиваю я.
- Зайчонок! Ты чего? - удивляется парень.
- Я занята, Махловский. И не имею никакого желания с тобой общаться.
- Ты до сих пор на меня обижаешься?
- Нет.
- Тогда почему ты злишься? Давай встретиться и поговорим!
- Нет, Паша. Не хочу.
- Ну ты и сука!
Что?!
- Чего?!! - взвиваюсь я.
А вот это что-то новенькое. Чем же я заслужила… такое? И… Что у него с головом? Он, что, выпивший?!
- Кинула меня, как идиота, в том клубе! - неожиданно зло и громко кричит Махловский, - Ты мне, между прочим, нос сломала!
- Не преувеличивай, - морщусь я, чувствуя брезгливость по отношению к мажору, - Все с твоим носом в порядке.
- Ты сука, Самойлова, - все-таки пьяно повторяет Павел, - Я понял, почему ты тогда ушла. Оказывается, ты и правда завела себе другого мужика!
- Серьезно? И откуда такая информация?
- Откуда надо! Сегодня тебя видели! И с кем?! Со Смирновым! Ты шлюха, Вероника! Как есть - распоследняя шлюха! Повелась на толстый кошелек и крупный счет в банке, да? Меня тебе уже мало?! Вот ты и повела себя тогда в клубе как последняя сука! А какую физиономию строила! И когда только успела?! А, может, ни в какой деревне ты и не была? А вовсю зажигала с этим старпером? Участвовала в его оргиях и изращенских штучках? Да-да, госпожа Самойлова, этот Смирнов - известный извращенец! Но что не сделаешь ради бабла, да, зайчонок?