Раньше подобный склад меня раздражал. А сейчас, представив… умилился.
Но это не все.
Я с легкостью представляю себе одну из гостевых комнат, переделанную под детскую. То, как стоит мебель… в какой цвет покрашены стены… даже где и как в беспорядке валяются игрушки - машинки и медвежата, пистолеты и резинки-бантики.
Двое. Двоих хочу. Чтоб и мальчишка был, оторва и сорви-голова, и девчонка - голубоглазая и деловитая, как мать.
Летом мы вчетвером полетели бы на моря. И малышня бы носилась по белому песку, плескалась бы в воде с дутыми нарукавниками, а их мать, с обеспокоенным выражением лица, тащила бы их на берег, чтобы обсушить и намазать солнцезащитным кремом…
И представить в этой роли Нику нереально просто. Хотя пока я и не знаю - а сама-то она хочет детей? А захочет ли, убравшись из города, вести уединенный образ жизни в провинции? Она сама откровенно высказалась по поводу своей работы - для нее она в приоритете.
Ну, в такой случае, можно и в Москве обосноваться. Но не в той квартире, что служит для меня пристанищем во время пребывания в белокаменной, а в другой, в одном из построенном компанией комплексе. Эта квартира не просто большая - она огромная, двухуровневая, с полноценной террасой вместо балкона и даже выходом на крышу. Да-да, отжал себе лучший метр в комплексе, могу себе позволить. Да и вклад какой-никакой…
А чувства…
Я ж циник. Чувства в стиле “аля-улю, жить не могу, как люблю” - это, наверное, все-таки не про меня. Но эмоций все равно предостаточно. Преимущественно - эгоистичных и собственнических. А еще желаний - как глубоко физических, так и вполне себе невинных и нежных типа заботы и беспокойства за самочувствие и мысли девушки.
Несмотря на свою прямолинейность, девочка явно постоянно себя накручивает.
Несмотря на отзывчивость - все равно чувствует неуверенность и видит во всем подвох.
Я дурак, раз задал вопрос: “И что в тебе не так?”
Нормальная баба страшно обидится на подобную предъяву.
И Самойлова тоже обиделась, хотя почти и не показала вида.
Вот же черт…
Хотел же по-человечески… по-нормальному…
Но, видимо, давно во мне отсохло это самое “человеческое” и “нормальное”.
Привык брать свое, даже если оно и не принадлежит мне.
Ведь это просто! Нравится - хватай. Не нравится - за борт.
Грубо и жестко. И действенно. И сметает к черту все иллюзии.
А девочки - они трепетные и нежные. Это жесть как бьет по их розовым замкам, оставляя зияющую дыру.
Бронепоезд - так однажды назвала меня Ника.
Не она первая, между прочим.
Но ведь так лучше, разве нет? Мгновенно расставляет все точки на Ё.
Так в чем проблема-то?
В тебе, Смирнов, проблема. В тебе.
Не над всеми Ё ты точки расставил. Вот и приходится отгребать.
***
Ника выходит из машины раньше, чем я успеваю обойти капот и по-джентельменски распахнуть перед ней дверь. Она с любопытством смотрит на ресторанную вывеску, щедро украшенную неоном, и разглядывает огромные, на всю стену, панорамные окна, за которыми прекрасно виден главный зал - просторный, но полный.
- Ни разу не была здесь, - говорит девушка, - Хорошая кухня?
- Неплохая, - киваю я, внимательно следя за выражением ее лица.
Оно… Спокойное. Сосредоточенное. И совсем немного - задумчивое.
Я обнимаю Нику за талию, и она немного дергается пугливой птичкой.
Да не съем я ее, в самом деле! Почему она так нервничает?
Совсем как в тот раз, когда я ее привез на конюшни.
Но тогда и проще было как-то… И обстановка, и внешний вид в прошлый раз располагали к тому, чтобы расслабиться и не страдать мысленными потугами.
Похоже, зря я это затеял.
Надо было остаться у Самойловой дома, по-простому завалиться на диван да в обнимку поглядеть фильмец. А потом долго и трепетно отлюбить ее на этом самом диване, чтобы потом она ног своих не чувствовала… А там, поди, и поговорили бы нормально.