Именно Артемьев в свое время на нее информацию собирал. Крутилась около меня больно много и навязчиво, вот и дал команду нашим.
И, как оказалось, не зря.
А зря оказалось то, что я спустил ее проказу с рук. Плюнул и забыл, занявшись другим делом.
Черт… Вот же сука… Беременна она. Ага, как же.
А что она еще наплела моей малышке?
Я настолько разъярен, что даже не рефлексирую по поводу не совсем нормального поведения Ники.
“Милый”
“Дорогой”
И голосок такой - нежный, игривый и сладкий.
Мне бы, наверное, обрадоваться и начать млеть.
Но не с игры, явно устроенной напоказ. Вот если бы мы были наедине - тут другое дело. Хотя в постели Ника, конечно, та еще импульсивная девочка. И не так изъяснялась в порыве возбуждения и оргазмических конвульсий. Иногда - восторженно. Иногда - пошло и открыто, явно беря с меня пример.
Воспоминания против воли пролезают в башку и оперативно отзываются в паху. Но я по-прежнему страшно раздражен, поэтому мысленно отмахиваюсь и переключаюсь на реальность.
Дело, из-за которого Артемьев так жёстко выдернул меня из наполненных незамысловатыми, но приятными планами выходных, вылезло неожиданно и гадливо. Учитывая, что техника и обслуживание всех моих помещений всегда на уровне, я сразу подумал о неестественности пожара. Но без экспертизы разбираться смысла нет - вот и приходится ехать на склады, чтобы лично не только проконтролировать процесс устранения катастрофы, но и оценить степень ущерба.
Хотя на Артемьева все-таки ворчу. Что, зря я его помощником назначил, а Пантелеева - замом с правом подписи? Без меня вообще никак?
С другой стороны - такого не случалось со времен бандитских разборок и не всегда легального периода моей деятельности. А неожиданный пожар - это мысль задуматься о конкурентах и способах их не только вычислить, но и наказать. Не так грубо и явственно, естественно. Хватит и по закону.
На данный момент даже моего не экспертного взгляда было достаточно, чтобы понять - эпицентром пожара стали не складские помещения как таковые. Так что дело не в проводке или размерах, когда очень трудно вычислить источник огня. И хотя материал и товар пострадали очень сильно, хуже всего пришлось небольшому офису с кабинетами. Здание оказалось разворочено настолько, что сомнений не осталось - это не банальный пожар, а самый настоящий взрыв. А чему взрывать-то в офисном здании? Разве что… холодильнику. Из-за короткого замыкания или еще чего. Но у нас должны стоять дорогущие и качественные предохранители. Да и не даст взорвавшийся холодильник такого эффекта, я уверен.
Вместе с огнем пропали и сервера, и огромное количество бумажных документов. Это еще хорошо, что, по словам Артемьева, резервное копирование происходит регулярно и в плане электронных файлов можно быстро все восстановить. А денег как таковых не было, даже в бухгалтерии. В эпоху электронных счетов все давно перешло в виртуальное пространство.
Но это меня не волнует совершенно. В конце концов, есть страховка.
Хреново другое - люди. Пострадавшие, мать его, в пожаре люди.
Оттого сейчас на парковке, всегда спокойной и полной деловитого движения, царит громкая и неприятная суета. МЧСники, пожарники, врачи и санитары носятся вокруг, а сам я только полчаса закончил непростой разговор с полицейскими и фсбешниками.
Никто, слава богу, не погиб. Но ожоги - это тоже неприятно. Ясень пень, я каждому оплачу и лечение, и выходное пособие. На период восстановления придется нанять дофига людей, чем займется отдел кадров и сам Артемьев - у мужика просто нет другого выхода. Ну, и мне придется держать все под контролем, раз я здесь. Ни он, ни Пантелеев не будут работать в обход меня, особенно в столь щекотливом вопросе, даже при всем желании не тревожить меня лишний раз.
Ведь одно дело - управление и решение мелких задач и проблем. И совсем другое - реальное уголовное дело. Если, конечно, это и правда поджог или подрыв…
Разумеется, на фоне этого история с Ангелиной выглядит совершенным пустяком…
Так какого хрена я так бешусь? Почему, закончив с официальщиной и бюрократией, я несусь домой, игнорируя водителей в соседнем ряду и безбожно подрезая боковые потоки? От водителя, несмотря на желание Артемьева, я отказался, забрав одну из служебных машин. Со мной поехал безопасник, который от стиля моего вождения бледнел, краснел и мысленно наверняка костырял по полной программе. Но ничего не говорил. Попытался один раз. И я всего несколькими словами заткнул его, короткими и емкими фразами объяснив, что безопасность безопасностью, но в гневе я страшен. И мстителен.