- Твою мать! - только и успела я взвизгнуть.
Ну блин! Ну не дура?
Отплевываясь и забирая мгновенно застывающими в холодной воде пальцами землю и ил, я пытаюсь встать. Упираясь пятками, чувствую, как вода забирается не только под штаны, но и под куртку, но сапоги только беспомощно елозят по дну, а толку - ноль.
Ну твою мать! Бл***!
Продолжая материться, я кое-как переворачиваюсь на колени и медленно ползу на берег.
Дыша, как астматик, но больше от страха, чем от сильной физической нагрузки (кажется, я никогда не вылезу из этого проклятого болота), я наконец чувствую сладостное облегчение, выбравшись твердую почву. И плевать, что она холодная. Зато надежная и безопасная.
А если я пиявок нахваталась?
Ужас!
Господи, как же холодно!
Стоит мне только об этом подумать, как зубы начинают предательски стучать.
Надо встать. И как можно быстрее идти домой. Промокшая спина и плечи - это еще полбеды. Но вот ноги и полные ледяной воды сапоги - очень даже приличная проблема. Бронхит и пневмония мне не нужны.
- Вероника? Какого хрена вы здесь забыли?!
Да что ты будешь делать?! Час от часу не легче!
- А вы, Лев Маркович? - безошибочно узнав звериный рык, бормочу я.
Опираясь руками о землю и вставая на колени, я принимаю почти нормальное вертикальное положение.
13. Вероника
Кажется, от размеров и роста этого бородатого дядьки даже сама земля вздрагивает, когда тот подходит и одним рывком за шкирку вздергивает меня вверх. Да хорошо так, у меня даже ноги от земли отрываются, и я повисаю в воздухе. Куртка, правда, опасно затрещала, но влажная ткань успешно выдерживает испытание.
Я смотрю в бородатую морду, даже не пытаясь скрыть весь свой ужас. В доме тоже было страшно. Но то в доме. Где я и покричать могла в случае чего, понадеявшись на помощь соседей, да и шандарахнуть по голове чем-нибудь твердым и увесистым.
А тут что? Лес. Вечер. На пару километров округи - ни души. А тут он - что ни на есть настоящий леший. Он что - следил за мной? И сейчас… Непотребства всякие творить будет?
Да бог с ними, непотребствами. Чай, не девочка, невинности лишилась давно. А если… прибьет? Он же огромный! Страшный! И реально сильный! Шейку свернет, в землице закопает и поминай, Самойлова, как тебя звали.
- Пустите! - хриплю я потерянно, чувствуя давление ворота на шею и подбородок.
Как ни странно, но бородач слушается. Опускает на землю, но крепко хватает за плечи, а потом как начинает щупать да крутить, оглядывая со всех сторон, что я не удерживаюсь - визжу:
- Вы что творите?!
- Вы промокли, - хмуро констатирует бородач.
- Да ну?! Да вы гений сыска, Лев Маркович!
- Какого черта вы в эту лужу полезли? Холодно! Заболеете!
- Поэтому мне надо быстрей домой! - я оперативно меняю интонацию голоса с истеричного на спокойный. Вроде бы так надо говорить с сумасшедшими, если не ошибаюсь. А то, что это чудовище - сумасшедший, я почему-то очень сильно подозреваю.
- До дома далеко, - заявляет вдруг Лев Маркович, - Замерзнете. Тут сторожка в двух шагах, быстрее будет.
- Какая сторожка?! - идея со спокойным тоном летит к чертям. Я откровенно паникую. - Не надо никакой сторожки! Не надо, я вам говорю! Не нада-а-а-а!
Мужик легко перехватывает мою тушку себе под бок - с его-то силищей и ростом ему это ничего не стоит, тащит к стоящему около дерева коню и вскидывает в седло. Спрыгнуть не успеваю, хотя стараюсь. Но бородач мгновенно взлетает позади меня и крепко прижимает к себе за талию. Уверенным движением разворачивает гнедого и уверенно ведет его в глубь леса. Я трепыхаюсь, бурчу что-то и даже матюкаюсь. В общем, всеми силами пытаюсь защитить свою честь и достоинство.
- Угомонитесь уже, Вероника, - приказывает он таким жутким рыком, что затыкаюсь мгновенно. Еще и ладонь, что пережимает диафрагму, выбивает из легких весь воздух, и я позорно замолкаю. Вцепившись ледяными пальцами в луку седла, погружаюсь в самые жуткие и страшные предположения и видения. - Да успокойтесь, госпожа Самойлова! Ничего я вам не сделаю! Да и приехали мы почти!