Я недоуменно изгибаю бровь. Но вообще-то понимаю, о чем это он. Как только я снова стал думать о Самойловой, меня словно под зад пнули - захотелось как можно быстрее оказаться с голубоглазой девчонкой. И в предвкушении наверняка лыблюсь как полудурок.
- Степаныч, у меня для тебя поручение, - я открывая дверь старенькой реношки и завожу двигатель, не садясь - пусть для начала прогреется чуток, - Позвони на конюшню - пусть двух коняшек подготовят. Я гостью приведу.
- Гостью, говоришь, - хмыкает старик, - Гостья - это хорошо. А на конюшню я и сам схожу. И коников что надо выведу. Гостья… Ну ты и даешь, Лев Маркович.
- Давал, даю и буду давать, - легкомысленно заявляю я, отмахиваясь, - Степаныч, давай только без твоей разведки, хорошо?
- Яблочек? - невинно хлопнув глазами, спрашивает мужик и демонстративно вытягивает руку с корзиной.
- А давай, - отвечаю я благосклонно.
Степаныч бодро открывает багажник и кладет корзинку внутрь. И при этом улыбается так многозначительно и хитро, что аж жуть берет. Но что я скажу? Просто киваю на прощание и сажусь за руль.
Ехать до Юрьева на машине всего ничего, и очень скоро я оказываюсь у ворот Самойловой. В этот момент на улице как специально оказывается пара аборигенов, в том числе и соседка Ники - баба Шура. Конечно, они сразу узнают меня, стоит только из машины выйти. Я приветственно киваю в ответ на пожелания доброго утра, а сам вот думаю - какой резонанс последует за этим? Вряд ли для Вероники это будет проблемой - она здесь временно и скоро уедет. Слухи пошумят-пошумят и затихнут. А вот мне здесь еще жить. Но мне-то что? Бабы ведь вокруг меня так и вьются - мне уже наверняка целый гарем приписали из местных. И приезжих вдобавок...
Но вот в чем штука - я сейчас не совсем адекватен. И думаю немного другим местом. Хотя вроде бы здоровый взрослый дядька… При бизнесе и бабле… А всё туда же...
Поэтому слишком тороплюсь. Слишком быстро иду через калитку к дому Самойловой, краем глаза замечая свежее кострище. Быстро преодолеваю двор и небольшую лестничку и машинально дергаю за ручку двери. Однако, в отличие ото сна, она оказывается заперта, и я рассеянно улыбаюсь, поддаваясь воспоминаниям о ночном видении.
Мне не остается ничего иного, как постучаться.
А потом еще и еще.
Долго стучу, громко и упрямо.
Пока замок не начинает скрипеть своим механизмом, открываясь.
Дверь открывается нехотя и то - совсем чуть-чуть. Вижу половину лица Самойловой - сонное и настороженное. Но при виде меня девушка не удивляется, а лишь тихонько вздыхает. Зато я при виде нее улыбаюсь как идиот.
- Доброе утро, Ника, - тихо здороваюсь я, чувствуя странный “бух” в груди, - Как спалось?
- Опять вы… - бормочет Самойлова рассеянно, - Да сколько можно?
И отворачивается, но дверь не закрывает. Поэтому я расцениваю это как приглашение и это заставляет мои губы растянуться еще сильнее. И, снова как во сне, я захожу в обитель моей спящей красавицы.
20. Вероника
Ну и доколь, спрашивается? Доколь он будет вести себя как озабоченный придурок? Доколь будет приходить, как к себе домой, словно в этом нет ничего более естественного?
Но голова после выпитого тяжелая… Нет сил что-либо анализировать и размышлять над вопросами бытия. Мне даже плевать, что я наверняка выгляжу как мочалка не первой свежести. Ведь чувствую я себя именно так.
Медленно и аккуратно я иду на кухню. Слышу, как чудовище идет следом. Но мне все равно. Пусть делает что хочет. Если он ко мне приблизится - сам же и убежит первым, почувствовав от меня “потрясающее” амбре после спонтанной и незапланированной попойки. А там уже его проблемы.
Я машинально тру висок и одновременно ставлю чайник. Пока он пытается закипеть, я выпиваю два стакана воды - с жадностью и удовольствием. Вообще как таковой головной боли я не чувствую, как обычно бывает при похмелье. Но сушняк в горле - жуткий. И тяжесть такая, что хочется прикорнуть в уголку да прикинуться шлангом. Ну, или мешком картошки.
- Вижу, кому-то вчера было очень хорошо, - усмехается мужик и я мельком оглядываюсь. Мысленно чертыхаюсь, замечая пустую бутылку из-под наливки на столе. - А вы, Вероника Максимовна, оказывается, алкашка? Это на вас так Юрьево действует?