- А я вот, что думаю… - говорит леший негромко и растянуто. А еще шаг вперед делает. Провокационный такой. А я со столом позади, на который гребень после расчесывания коняшек положила. - Нет у тебя никого. Или же в размолвке. Какой нормальный мужик свою женщину одну в глухомань отпустит?
- В глухомань, может, и нет, а в родную деревню - очень даже. Я ж здесь каждый дом, каждый пень знаю - каждое лето проводила у деда… Ой…
Это леший, уже привычно так, подошел совсем уж близко. Мужик возвышается надо мной на добрых две головы и ведь огромный - не пройти, не проехать. И дрожь берет такая, что вся расслабленность как рукой снимается.
Вот тут-то я и поняла, что повела себя очень самонадеянно и опрометчиво. Молодец, Самойлова. Расслабилась. Замоталась с уборкой, устала. Захотелось развеяться. И что в итоге получилось? Знала же, понимала, что не просто так зачастил бородач ко мне. Не спроста и прогулка эта, и обед.
А теперь последует и плата.
Ну не дура?
- Отойдите, пожалуйста, - я хмурюсь и делаю строгое-престрогое лицо. Даже руку поднимаю и упираюсь ладонью в широченную грудь. Совсем как тогда, поутру, когда Лев Маркович с гостинцами пришел, а я пироги делала.
Но паники нет. Не так уж я этого качка и боюсь. За эти дни я поняла, что ни на алкаша, ни на дикаря он не похож. И говорит же грамотно, и к себе расположить умеется. В конце концов, заботу проявлять он тоже умеет. Ну не верю я, что он вот так просто возьмет и…
И что - “и”?
Понимаю, что от неправильных мыслей вздрагиваю. Мне ведь нисколько непротивно то, как близко стоит этот человек. От него и пахнет приятно, и сам он, если не брать в расчет бороду, вполне себе симпатичный, а разглядеть давно успела.
Особенно глаза. Цвет у них такой… привлекательный. Необыкновенный. И взгляд умный. Я маньяков на своем пути, конечно, не встречала, но мне кажется, что люди с такими глазами не “маньячат”. И против воли не насилуют.
А если… “по воле”?
Ой, чур меня, чур… Самойлова, ты серьезно рассматриваешь такой вариант?
И… как же, блин, он все-таки пахнет! Навеяло чувство дежавю. Было ведь так уже. Он, я, стол, сторожка. Но сейчас мы не в сторожке, и не вечер совсем. Вижу я вокруг все ясно и особенно - Льва Марковича. И пытливое лицо вижу, и нос прямой, и лоб мощный. Видный такой лоб, характерный.
- Я, наверное, домой уже пойду… Отвезете? - спрашиваю я как бы невзначай и ладонью давлю. Как бы намекая - дистанцию, милсударь, соблюдаем!
Но ситуация зафорсировала по-своему. Не без участия Льва, само собой. Обхватив меня за талию, он легко, словно пушинку, усаживает меня на стол, а сам между бедрами вклинивается. Стол высокий, поэтому наши лица, хоть и не совсем, но оказываются на одном уровне.
- Лев Маркович, - настороженно говорю я, - А что это вы творите?
- Может, на “ты” уже? И можно просто “Лев”, - с ухмылкой заявляет мужчина.
И так горячо мне стало! Дыхание бородача меня прямо-таки опалило, но страшнее другое. Я по-прежнему совершенно не испугалась, но сильное волнение прямо в грудь стукнуло, и сердце забилось с бешеной скоростью. И голова закружилась, и комок к горлу подступил. Чтобы справится с этим неожиданным недомоганием, я на секундочку прикрываю глаза. И в эту же секунду мужчина все-таки целует меня.
Не то, чтобы неожиданно, но я все же вздрагиваю. Удивленно распахиваю глаза и тут же встречаюсь с ртутным взглядом мужчины. Он смотрит внимательно, изучающе и даже немного насмешливо. Аж взбрыкнуть захотелось.
Что я и попыталась сделать. Что есть силы оттолкнувшись руками от каменной груди, я откидываюсь назад и разрываю поцелуй. На руки с моей талии молниеносно перемещаются на спину, притягивают к мужскому торсу, и наши с Львом губы снова соприкасаются.
Борода немного колется, конечно. Но губы у него мягкие и само прикосновение неприязнь не вызывают. Наоборот. В теле становится тепло и хорошо, а в животе тугой узел натягивается - верный признак возникающего возбуждения.