И… не желать это чудовище, которое, черт возьми, находит еще более сильный отклик в моем теле, чем прежде.
Мать твою, Самойлова! Соберись! Прекрати растекаться лужицей! Этот чмырь тебя обидел! Оскорбил! Поимел, а потом исчез! И, что самое главное, похоже, обманул!
Никакой он не простой работяга, разъезжающий на старой машинке или коняшке!
Никакой не деревенский мужик, решивший соблазнить городскую штучку.
Кусочки пазла складываются в голове с противным щелчком и с болезненным скрежетом, от которого по всему телу бегут пакостные мурашки. А к горлу и вовсе подступает склизкий комок, вызывающий тошноту и рвотные позывы.
Лев Смирнов.
Друг Андрея Воронцова.
Инвест-Ярд и Leo Group.
Крупнейшая строительная компания.
Ах ты ж, партизан недоделанный! Инкогнито, блин!
Артист погорелого театра!
И такая злость меня берет, такая ярость! Руки так и чешутся швырнуть всю мою макулатуру в эту харизматичную физиономию, да еще и в волосы вцепиться - да от души так, с оттяжкой!
Если чудовище и правда тот, за кого я его теперь признаю, то я полная и наивнейшая дура. Да при его внешности и деньгах он ведь кого угодно получить может! Что ему женщина далеко не модельной внешности и весьма посредственных привычек? Еще с характером, дай бог такого книжной Яге какой-нибудь, а не живой бабе!
И это бесит еще сильнее!
- Похоже, нам надо поговорить, - продолжая ухмыляться, говорит мужчина.
- Думаешь? - я хмурюсь, - Не уверена. Но все-таки спрошу: ты кто такой, Лев Маркович? И что ты здесь забыл?
- Ну вот. А сказала, что не уверена. Вопросы-то задаешь. Пойдем. Не здесь же разговоры разговаривать…
- Никуда я с тобой не пойду, - я почти рычу, - Сейчас я… в не совсем адекватном состоянии. Поэтому давай так - ты ведь не конюший, Лев Маркович, так ведь? Ты, судя по всему, какой-то весьма богатый мужик и лично знаком с нашим Воронцовым. А позвонить обещал лишь для того, чтобы… Ну, приличным показаться. Наверное. Я вот не уверена уже ни в чем. Ты, Лев Маркович, нифига не приличный. И поступил, как скотина. И ведь наверняка хочешь сказать, что не виноват. С делами замотался, да? Затащил бабу в постель - и доволен. А остальное уж дело десятое. Я все сказала? Ничего не пропустила? Да ты не переживай - я уж давно не девочка, все знаю и потому предпочитаю отпустить. И забыть. Счастливо оставаться!
Да уж… Вот тут меня и начинает нести. Неимоверная злость поглощает меня с головой. Все тело начинает трясти крупная дрожь, а изнутри даже будто что подкидывает вверх, вызывая очередной приступ тошноты. Самостоятельно накрутив себя (все ж нормально было до определенного момента), я едва-едва сдерживаюсь от того, чтобы и правда не вцепиться мужику ногтями в лицо.
Вдох. Выдох.
И мы опять играем в любимых? Ха-ха три раза!
Контролируй себя, Самойлова. Стыдно вести себя как истеричка.
А тут еще и Лев делает ко мне один большой шаг и таким образом, ничего не говоря, оказываясь совсем рядом, нависая и буквально обволакивая и своим запахом, и своей мощной аурой. Едва не пищу от возмущения, инстинктивно прижимая свои бумаги к груди в защитном и паникующем жесте, и отступаю назад, к стеночке. Не то, чтобы я боялась его, просто… неуютно мне как-то становится. Не знаю, что и придумать и что предпринять. А от пронзительного и острого взгляда ртутного цвета и вовсе душа вниз сползает, позорно задрав лапки. А ртутный взгляд будто сканирует, ей-богу. Что, давно не видел? Забыл, как выгляжу?
Наверное, надо просто сбежать, не так ли? Но ведь гордость и раздражение не дают!
- Пойдем, - неожиданно тихо и проникновенно говорит Лев, приближаясь еще, слегка наклоняясь и заставляя тем самым меня вжать голову в плечи.
- Нет. Зачем? - все-таки пищу я жалобно и мысленно стучу себя по голове кулаком. Злость и раздражение очень тесно переплетается с соблазном и острым желанием внизу живота, и волна неожиданного возбуждения ощущается так же ярко и сильно, как и ярость. Поэтому даже хочется зажмуриться. А еще позволить почувствовать себя, как раньше, - слабой, зависимой и податливой. Была в этих ощущениях… какая-то своеобразная сладость. И нега.