Махловский же тоже властный. Но, как оказывается, эта самая властность бывает разной. Чудовищу плевать на мои слова, но только потому, что я действительно травмирована и вряд ли могу справиться сама, без помощи. И так ведь было всегда! Проглядывая невесть почему вспыхнувшие картинки нашего недолгого общения со Львом, я не могу не отметить, что он беззастенчиво совал свой нос во все мои дела. Но при этом встревал в самый, как оказалось, подходящий момент.
Вот и сейчас. Да, данная сцена очень напоминает кадр из фильма, но ведь это не больше, чем помощь пострадавшей женщине, правда?
Смирнов подходит к своей машине, а выскочивший с водительского места парень в черном костюме тут же учтиво открывает заднюю дверь. Мужчина без какого-либо труда складирует меня на упругое кожаное сидение, и сам, обойдя машину позади, садиться рядом.
- Мне вообще-то на работу надо! - возмущаюсь я, прижимаясь к двери и дергая ручку. Но немного запоздало - она уже заблокирована. - Пусти меня, Смирнов! Откройте дверь!
Я зло толкаю ладонью спинку кресла водителя, но тот даже не вздрагивает.
- Давай в ближайший травмпункт, Алексей, - командует Смирнов, - У нас тут девушка ранена.
- Мне на работу надо! - повторяю я упрямо, кидая на чудовище взгляд, полный, как я надеюсь, праведного гнева и раздражения.
- Позвони и предупреди, что не сможешь. Ты уходишь на больничный.
- Какой еще, к черту, больничный? - зло цежу я сквозь зубы, - Ушиб и растяжение - не велика печаль.
- Осложнения хочешь? - ухмыляется Смирнов и, протянув руку, кладет свою ладонь на мое оголившееся из-за задранного подола платья бедро. Точнее говоря - его внутреннюю часть.
Я вздрагиваю и снова дергаюсь, гладя на длинные мужские пальцы на своей коже. И хотя она под капроном колготок, жар ладони чудовища я чувствую ярко и обжигающе - до самого нутра, до дерзкого скачка сердца под ребрами. Эта ладонь оглаживают бедро и забираются выше, под ткань, мягко и одновременно крепко сжимая кожу.
- Прекрати! - жестко приказываю я, хватаясь за шаловливые пальцы мужчины и пытаясь застопорить их движение, - Ты что творишь?! Сволочь!
- А что, собственно, такого произошло? - безмятежно интересуется Смирнов, - Я затронул твою женскую гордость, не так ли? Признаю. За это прости. Но оставишь свои обидки на потом, когда мы разберемся с твоей ножкой?
Продолжая держать свою руку у меня под платьем и поглаживать ставшей горячей кожу, Смирнов достает из внутреннего кармана великолепного, темно-серого цвета, так подходящего к его глазам, пиджака телефон, быстро нажимает кнопку вызова и прижимает к уху.
- Нет, - говорит в ответ на вопрос своего собеседника, - Планы поменялись. Я свяжусь с тобой позже. Предупреди там, что Самойловой Вероники сегодня не будет.
Смирнов несколько секунд молчит, слушая. В это время я возмущенно пыхчу и порываюсь сказать что-нибудь этакое, но под тяжелым взглядом мужчины невольно затыкаюсь. Из-за чего злюсь еще больше. Особенно на себя.
- Нет… - повторяет он, - Нет… Да… Угомонись уже, сколько можно?.. Да. Она упала и поэтому уходит на больничный… Нет! Все, отбой!
Оскалившись, Смирнов резко сбрасывает вызов и слегка наклоняется в мою сторону. При этом его на некоторое время замерзшие пальцы вдруг юрко проскальзывают туда, где приличия испаряются окончательно, и я порывисто втягиваю носом воздух.
- Сопишь, как котенок, - опаляет своим дыхание мое ухо Смирнов, практически прижавшись ко мне. Ему не трудно, он же высокий, даже смещать свою задницу по сидению не надо.
И все-таки мои щеки предательски вспыхивают, а сердце пропускает удар и тут же пускается вскачь.
Чувствую себя девчонкой - молодой и совершенно неопытной, которая млеет от неожиданного внимания. Это пипец, как злит, ведь Смирнов - последний, с кем бы мне хотелось таковой себя ощущать.
Да еще и в машине! С посторонним человеком впереди! Да я такого стыда в жизни не переживу!
Но трудно сопротивляться соблазну… Такому сладкому… И такому порочному. Запах чудовища, а также его аура, насквозь пропитавшие шикарный салон автомобиля, сносит мою крышу напрочь и заставляет инстинктивно подчиниться властному напору. И раствориться в его чувственных поглаживаниях, мгновенно вызывающих отклик в каждой клеточке такого податливого и продажного тела.