- Пошлятина какая! - взвивается Ника, но при этом вспыхивает и краснеет. Снова!
Потому что я чертовски прав! Особенно когда на точеных ножках нет капрона и ее мягкая кожа особенно ярко чувствует прикосновение моих пальцев. И наверняка представляет, как они могут оказаться в куда более важных и интересных местах…
Да я тоже представляю, что тут скрывать. Это ведь не сложно - вспомнить ту ночь и все те витиеватые штучки, что мы творили… И подумать о том, что еще не успели сделать - тоже не сложно.
- Ладно, - сдается девочка, вздохнув грустно и как-то… потерянно, - Только для начала надо купить кое-что… У меня планы были. И позвонить.
Я с любопытством наблюдаю за тем, как Самойлова, наклонившись к водителю, говорит ему, куда надо подъехать. И поощрительно киваю, когда Алексей вопросительно оглядывается на меня.
Потом - на то, как девушка звонит кому-то и говорит, что не сможет сегодня приехать. Я готов напрячься, но слышу женский голос на той стороне. Не раздраженный, но заметно расстроенный.
- Прости. Я обязательно заеду попозже. С тортом и инжиром, как и договаривались… Нет, ничего не случилось, небольшая… кхм… авария. Несколько дней буду на больничном. Эм…
Собеседница что-то эмоционально щебечет, и Самойлова забавно морщится.
- Потом, Кать. Я позвоню и все-все расскажу. Правда. Обещаю. Передавай привет Артуру и ребятам. Да, пока-пока. И я тебя целую.
Когда Алексей заруливает на парковку универмага, девушка порывается обуться.
- Куда? - хмуро бросаю я, перехватывая ее запястье.
- У меня дома шаром покати. Нужно кое-что купить, - повторяет она, бросив недовольный взгляд исподлобья.
- Скажи, что, Алексей сходит.
Самойлова поджимает губы и после секунды раздумий четко и неторопливо диктует небольшой список.
Хлеб. Овощи. Мясо. Сыр Гауда.
- И вина, - добавляю я довольно.
Неужели Самойлова, как добропорядочная хозяйка, собирается накормить меня, своего спасителя и по совместительству источник ее проблем, ужином? Какая хорошая девочка!
- Никакого вина! - тем не менее возмущается она.
- Какого-какого, - передразниваю я ее, - Иди, Алексей. Можешь не торопиться.
- Эй! - взвизгивает Ника, как только я, едва дождавшись хлопка двери, резко поддаюсь к ней, вжимаюсь всем телом и жадно вгрызаюсь в столь своевременно распахнутый рот.
48. Вероника
Очередная сценка из сопливого кинца. Нелогичная, абсурдная, высосанная из пальца, но…
Такая сладкая… Такая, оказывается, желанная…
Неправильная и правильная одновременно.
Как же часто подобное бывает в жизни…
Когда чудовище целует меня - жадно, напористо, почти грубо - я напрочь слетаю с катушек. Не отталкиваю его, а, наоборот, порывисто цепляюсь за плотную и гладкую ткань пиджака на широких и крепких плечам и прижимаюсь в ответ.
Грудью к груди. Животом к животу.
С болезненным остервенением отвечаю на мощные и уверенные толчки его языка, глубоко проникающие в рот, переплетаюсь с ним своим собственным и бесстыдно стону в своеобразный такт.
Господи, как же хорошо…
Как же это чертовски хорошо!
И не только жаркие и жадные поцелуи моего чудовища. Он его прикосновений - к лицу, к затылку, плечами груди - я мгновенно наполняюсь жаром и маленькими вспыхивающими под кожей звездочками.
И снова - это одновременно порочно и сладко. И так соблазнительно! Эти ласки туманят голову и заставляют унести себя куда-то вверх, где наслаждение окутывает подобно теплому и одуряюще пахнущему пледу. Он обволакивает, сжимает и одновременно воодушевляет.
Своей сладостью. Терпкостью. Ярким и обжигающим огнем.
Ну не дура? С такой легкостью поддаюсь на соблазн… снова…
Ой, дурная…
Но зато я получаю то, чего так и не дождалась в прошлый раз.
Продолжая жадно жрать и почти что трахать мой рот своим, Лев забирается ладонью под подол моего платья. Опять. Но на этот раз на мне нет колготок и поэтому ощущения вдвойне острее, чем раньше. Особенно когда умелые мужские пальцы уверенно проходятся по влажной тряпочке трусиков, вызывая во мне очередный пожар и новую порцию дрожи.