Больно невыносимо.
Мое внимание настолько приковано к этой боли, что не сразу удается понять — все закончилось. Я сваливаюсь с быка, прикрывая свой зад, и праздную победу, еще не зная, что случится дальше.
Атмосфера накаляется, едва я успеваю застегнуть сапоги.
Один из байкеров начинает спорить с Петром. Их голоса становятся все громче, и в мгновение ока небольшая перепалка перерастает в драку.
Я пытаюсь их утихомирить, моя соперница — тоже.
Только вот как утихомирить шесть взрослых мужиков?..
Все выходит из-под контроля.
Люди, секьюрити, чуть позже — полиция…
— Эй, подождите! Это недоразумение! — кричу я, когда нас заталкивают в легковую машину.
Сердцебиение отдается в ушах. Этот вечер точно запомнится нам надолго, но совсем не так, как мы планировали. Петр, Кензо и Баха — иностранцы. За такой инцидент их могут депортировать из страны, это не шутки!
— Черт, — бормочет девчонка. — Тебя как звать-то?
— Эмилия.
— Искра, — представляется.
Я улыбаюсь.
Искорка — самая фиолетовая пони из знаменитого мультфильма.
— Странное у тебя имя.
— Ну ты тоже не Лена, — отвечает дерзко.
В отделении рассаживают с парнями — у нас с Искоркой отдельные апартаменты с окрашенными в синий цвет стенами. А еще здесь холодно и пахнет сыростью. Ужасно противно к чему-либо прикасаться.
— Ты не знаешь, надолго мы здесь? — испуганно спрашиваю.
— Ночь точно наша, — отвечает Искорка философски, прислоняясь к стене спиной и прикрывая веки. — Так что ложись и спи.
— Я не хочу… — округляю глаза от страха.
— Нас явно закрыли до выяснения личности и обстоятельств драки. С утра начнут допрашивать, потом… черт… в универ сообщат. Бли-и-ин!..
Фиолетовое настроение тускнеет.
— До выяснения личности… — повторяю, представляя, что информация об этом инциденте доберется до Сибири. — Ну уж нет…
Резко подскочив, одергиваю юбку и долблюсь в железную дверь. Вздрагиваю от лязга засовов.
— Можно мне поговорить со следователем? — спрашиваю.
— Следователи все дома спят, — отвечает мужик в форме. — Утром будут, но вам они пока не нужны.
— Тогда с главным… Хочу кое-что рассказать.
Еще около часа уходит на то, чтобы убедить старшего лейтенанта позвонить Аскерову. Слава богу, номер сохранен в моей записной книжке.
Уж лучше его насмешки, чем гнев отца — так я пока думаю.
На улице мы все оказываемся уже глубокой ночью. Забрав свой рюкзак у Бахи, замечаю знакомый автомобиль с выключенными фарами.
— Я сейчас. Попрошу, чтобы вас тоже подвезли, — говорю друзьям, не прощаясь с Искоркой и байкерами, и иду к машине.
Под юбку забирается холодный, ночной воздух. Я медлю…
— Здравствуйте, Ренат Булатович, — обращаюсь намеренно официально, наклонившись к окну. — Спасибо большое, что… поспособствовали.
— Сядь, — произносит он четко и внятно.
Вздрагиваю, как от кнута.
Открыв дверь, падаю на ледяное кожаное сидение и опускаю рюкзак на коврик. Почувствовав, что машина трогается, дергаю ручку, но дверь заблокирована.
— Эй, там мои ребята. Я не могу их тут оставить...
— Придется. Я вам не таксист.
— Ренат Булатович, — заметив пристальный взгляд на своих ногах, хмурюсь.
От «родео» на внутренней стороне бедра появились пугающие гематомы. Пытаюсь прикрыть их юбкой.
— Просто заткнись, Эмилия, — говорит он, отводя глаза и сжимая руль. — Лучше просто заткнись.
Глава 9. Ренат
В салоне так сильно пахнет сахарной ватой, что приходится немедленно открыть окно и как можно глубже вдохнуть в себя воздух московской летней ночи. Прохожусь ладонью по лицу — от сухого лба до носа, зажимаю его большим и указательным пальцами и активно растираю.
Чтобы блокировать аромат этой чертовой ваты.
— Правда спасибо, — шепчет Эмилия сквозь зубы.
— Молчи!..
— Простите.
Морщусь от боли в висках.