Молча наблюдаю, как она идет к подъезду. В свете фонаря узкая талия и худенькая фигурка кажутся еще тоньше и сказочнее.
Убедившись, что свет в окнах зажегся, поправляю член в штанах.
Стискиваю зубы до боли.
У меня на Литвинову стоит. Железно.
А вот это плохо…
[1] Проблесковый маячок
[2] Сотрудники патрульно-постовой службы
Глава 10. Эмилия
Ты взрослый, с мертвым, колючим взглядом,
Жестоко унизил жестом своим.
Пружина в груди… до сих пор крепко сжата,
И руки твои меня обожгли…
Любовь безответна, не требует света,
Я в сердце ее буду хранить.
Ты можешь не видеть искр лилового цвета,
Но я буду верить, петь и… любить.
Эмилия Литвинова, июнь
Отложив блокнот на тумбочку, активно растираю опухшее за ночь от слез лицо и сгребаю себя с постели. Понуро бреду в прихожую и поднимаю с пола корсет.
В телефоне несколько сообщений от парней, они добрались до квартиры, которую снимают в Зеленограде, на такси. Конечно, я и не думала, что Аскеров довезет их до места, но до метро подкинуть можно было?..
Сняв пижаму и стринги, забираюсь в ванну и включаю душ. Вода холодная, даже ледяная, но здорово остужает голову.
Весело вскрикиваю, когда становится совсем невыносимо.
Смеюсь сама с собой.
Может, я и легкомысленная, но предпочитаю не задумываться надолго о проблемах. Какой в этом смысл? У меня впереди целая жизнь: насыщенная, яркая, творческая.
А Ренат Булатович?..
Пусть будет как-то отдельно от меня.
Несмотря на то что вчера от тяжелого мужского дыхания, бьющего по щеке и губам, я испытала самые противоречивые и яркие эмоции за все свои восемнадцать лет, хочу больше не думать об этом жестоком, опасном мужчине.
Слишком опасном для таких неопытных девушек, как я.
Предложить мне такое... Отсосать ему...
Стыд.
А еще я впервые почувствовала… сексуальное желание, которое до этого встречала только в любовном дарк-романе. В колледже много кто такие читал, и я попробовала. Вся эта жестокость — не мое, но я, кажется, поняла, что испытывала главная героиня.
Это… странно. Будто нутро разворотили и начали нещадно скрести его горячими, жадными пальцами. Жарко, нетерпеливо, капельку больно и щекотно одновременно. Что-то с чем-то!
Хочу это повторить.
Только не с Аскеровым.
После ванной комнаты, затянув потуже пояс халата, иду на кухню и ставлю чайник на плиту. В холодильнике пусто: вспоминаю, что последние деньги я потратила на концертный костюм. Жить целую неделю планировала на то, что мы заработаем в «Родео». Получилось как получилось.
И что же делать?..
С отцом у нас уговор — никаких внезапных звонков, поэтому оставляю сообщение в мессенджере и спокойно пью чай.
Телефон вибрирует спустя час.
— Привет, пап.
— Здравствуй, дочь. Жалуйся.
— Не буду я жаловаться, — смеюсь.
— Наш человек!
Он замолкает, а я, кажется, краснею от радости.
Наш человек.
Это ведь похвала?
— Ну так что молчим?..
— Я… в общем, деньги закончились.
— Так бы сразу и сказала. Перестали платить за твои частушки?
— Просто получилось так, — оправдываюсь. — Через несколько дней еще концерт. Там уже заплатят.
— Ладно уж. Возьми в столе банковскую карту и сходи, сними сколько надо. ПИН-код знаешь.
— Спасибо, пап, — улыбаюсь. — Сейчас чай допью, посуду помою и пойду.
— Дома-то как? Кран больше не ломала?
— Нет, — смеюсь. — Только вот посудомоечная машина снова полетела. Я пыталась почистить фильтр, но она все равно не работает.
— Без этого можно прожить…
— Конечно, пап. — Тут же пугаюсь, что увижу здесь Аскерова вновь. После вчерашнего вечера как-то не хотелось бы. — Ты только никого не проси ни о чем, пап. Я руками посуду буду мыть, не переживай.