Пою, пою, пою… Особое внимание уделяю звукам и артикуляции, шепотом проговаривая каждую букву.
Искорка же отчаянно всхлипывает и стонет.
Неожиданно ноги обдает прохладным, влажным воздухом. Мурашки кочуют по спине, тело сжимается тугой металлической пружиной, пока я не слышу знакомый голос:
— Я переговорщик. Меня зовут Ренат Булатович Аскеров.
— Иди на хуй. Я буду стрелять.
— Я без оружия, Азамат. — Судя по тяжелым шагам, Ренат пересекает небольшой тамбур и заходит в зал. Бесстрашный. — Обсудим условия освобождения твоего брата, и я уйду, чтобы все как следует подготовить, затем я же приведу Дилшода к тебе.
— Ко мне не надо, как мы будем отсюда выбираться? У вас наверняка ОМОН там... на улице. — Наконец-то до придурка доходит — живым ему не уйти. — Бля-я-ядь…
Боюсь поднять голову, но предательски начинаю дрожать.
Не из-за себя.
Из-за Рената.
Зачем Аскеров пришел сюда? Он что, камикадзе? Знает ли он, что я здесь? И если нет, то зашел бы в банк, располагая этой информацией? Стал бы меня спасать?
Не знаю...
— Ладно, давай говорить, — слышу голос прямо над нами и нарастающий галдящий шепот. — Заткнулись все.
Звук выстрела оглушает.
Вспотевшая рука в моей ладони напрягается и пару раз дергается, я чувствую, что террорист хочет, чтобы Искра поднялась, и поэтому... поднимаюсь первой. Сначала встаю на колени, а затем на ноги.
Пусть уж лучше выберет жертвой меня. Я не пахну животным страхом, ему будет невкусно. Рядом с шеей щелкает складной нож, а плечи обхватывает грязная рука.
Резкий разворот, слепящий свет в глаза, мужской силуэт в трех-четырех метрах… Зажмуриваюсь всего на секунду и пытаюсь проморгаться.
— Отпусти девочку. — Аскеров равнодушно меня осматривает.
Как всегда собранный и спокойный. Человек в футляре. На лице — ни грамма удивления, но он ведь может просто его не показывать.
— А она мне понравилась, — ржет над ухом террорист. — Мы ее с братом с собой возьмем, а?..
— Не советую, — Ренат безразлично пожимает плечами и без какого-либо интереса оглядывает меня с ног до головы. — Молоденькая совсем и слишком костлявая.
Второй рукой террорист нахраписто исследует мое тело: бедра, живот, грудь. Хочется тут же снять с себя кожу.
— Может, ты и прав. Я люблю баб посочнее, а эта доска, два соска, — снова мерзко ржет.
— Дилшода освободят в течение часа, — Ренат спокойно сообщает, когда гогот стихает.
— Я сказал: у вас полчаса, потом я начну убивать, — рука вокруг моих плеч сжимается, шеи касается холодное острие. — Буду резать всех, как паршивых овец.
Я чувствую боль, и следом под сарафан тонкой струйкой забирается тепло. В ужасе смотрю на Рената, но на его лице все еще пусто. Ни одной живой эмоции, даже глаза бесцветные. Только желваки на скулах поигрывают.
— Так быстро не получится, Азамат, — абсолютно спокойным, рассудительным голосом продолжает. — Давай не забывать, что мы в Москве. Дай мне время.
Внимательный взгляд останавливается на моем лице и указывает на пол. Это даже не секунда. Одно мгновение, неясное движение глаз. Но...
Я все понимаю. Не знаю, видит ли это Аскеров, но я сразу его понимаю.
— Вам с братом понадобятся деньги, Азамат. Много денег. Лучше взять их здесь же, — Ренат кивает на кассу.
И преступник заглатывает наживку. Он отвлекается, рука на моей шее ослабляет хватку, и я резко падаю на пол, прикрывая голову. Кажется, разбиваю колени.
Крики, выстрелы, звук битого стекла. Хотя, может, мне все это кажется?
Сначала думаю, что меня убили, потому что тело становится легким и невесомым, но потом приходит понимание: Ренат несет меня на руках. Уносит меня оттуда.
— Живая? — прижимает к плечу мою голову.
— Да-да, живая. Боже. Я... скажи, я все правильно сделала?
— Ты умница, Эмилия. Я тебя недооценивал, Литвинова!..
Я слабо улыбаюсь этой резковатой похвале.
На улице дождь, серо, мрачно.