— Кто эти люди?
— Я же сказала. Это мои друзья из Европы, я их хорошо знаю.
— Откуда?
Недовольно морщится, будто объясняться не привыкла. Вообще, мне казалось, Литвинов — строгий отец. Видимо, недостаточно.
— С Кензо и Бахой мы учились вместе в колледже в Вене, а Петр — это двоюродный брат Кензо.
— И ты решила привести их домой?
— А ты… — скалится, но послушно выплевывает: — … извините, вы знаете, сколько стоит аренда студии для записи клипа?
— Даже думать об этом не собираюсь.
— Ну… вот, — подтягивает съехавшую с плеча кофту. — Мы ничего такого не делали, просто записывали видео под музыку.
Пиздец.
И эти тоже, ляхи… за другую команду играют, что ли? Вообще ничего не екает в штанах? Да в двадцать лет, окажись я рядом с такой вкусной девочкой, точно бы думать ни о чем не смог, кроме как поскорее ее трахнуть.
— Ты правда не понимаешь, Эмилия? — чувствую, что надо здесь закругляться.
— Нет!..
— Ты привела в дом иностранных граждан. Не мне тебе рассказывать об обстоятельствах, в которых окажется твой отец, если данная информация поступит в Управление.
Нижняя губа скрывается за белоснежными зубами. Лицо становится виноватым.
— Ой, я об этом не подумала. Простите.
— Принеси сюда документы своих друзей. Я проверю.
— А вы их точно не заберете?..
— Эмилия…
— Ладно-ладно, — поправляет волосы и разворачивается к двери.
Почесывая подбородок, наблюдаю, как она возвращается и, вильнув бедром, чтобы не врезаться, обходит стол. Остановившись рядом, отдает мне документы.
В нос проникает приторный запах сладкой ваты. Избавляюсь от него, откашливаясь.
У Эмилии же рот не закрывается.
— Это Кензо. Его Мстислав зовут. Это Баха. Он родился в Абхазии, потом переехал в Польшу с семьей. Это Петр… — замолкает наконец-то, пока я проверяю штамп о въезде и наличие визы. — Ой… ахах… Сувалки, — заливисто смеется прямо над моим ухом, чем страшно раздражает. — Забавное у него место рождения…
Детский сад, штаны на лямках.
— Отдай документы и выпроводи их. И давай без шуток, чтобы отец меня сюда не гонял.
— Угу.
Закрыв окно, хватаю плащ.
Из прихожей слышатся недовольные голоса: выхожу проконтролировать.
— Ты с кем-то из них встречаешься? — спрашиваю, когда дверь за шумными поляками закрывается.
— Не ваше дело, — гордо задирает подбородок.
Тоже верно.
— Вы можете не рассказывать отцу?..
— С чего вдруг мне тебя покрывать?
— Все ведь хорошо, а папа будет нервничать. У него слабое сердце, сами знаете.
— Теперь даже понял по какой причине.
— Я серьезно.
— Ладно, — киваю, берусь за ручку на двери и в последний раз осматриваю квартиру.
Девочка неожиданно приближается, кладет руку мне на предплечье и задевает щеку губами. Прикосновение почти невесомое. Нахмуриваюсь.
— Спасибо, дядя Ренат, — явно язвит. — До свидания, дядя Ренат.
Сучка.
— Телефон включи, — грубовато прощаюсь и стараюсь не дышать, но аромат сладкой ваты шлейфом несется за мной.
Глава 3. Эмилия
На веранде модного столичного ресторана в этот летний день совсем немного людей, и это как нельзя кстати, потому что настроение стремится к критически низкой отметке. И даже встреча с одноклассником, которого я не видела больше года, уже не радует.
Хочется домой.
— Только не реви, Эмили, — хмурится Сема, пристально разглядывая мое лицо.
Положив телефон на белую скатерть, откидываюсь на мягкие подушки. Ткань приятно охлаждает кожу на пояснице.
— Я никогда не реву, Черепанов, — стискиваю зубы. — Будто ты этого не знаешь.
— Знаю, конечно. Даже когда ломаешь ногу. Я сам видел. Ты бездушная машина, а не человек, Литвинова.
Киваю удовлетворенно. Так-то.
Шуточки парней по поводу моей слабости всегда ужасно раздражают. Люди придумали какие-то глупые стереотипы про женский пол, типа мы все должны быть нежными фиалками, которые падают в обморок от легкого дуновения ветерка.