— Язык не обожги. Денег-то хватает?
— Хватает. У тебя как дела? — поспешно спрашиваю. — Как здоровье?
— Нормально все. Давай, Эмилия. До связи.
За два часа намываю всю квартиру.
Неудобно в прошлый раз получилось. Может, Ренату и все равно, а мне почему-то важно, чтобы он не подумал, будто я неряха. Правда, душ-то не работает. После уборки приходится вымыть голову в кухонной мойке.
Надев шорты и майку, феном хорошенько просушиваю волосы и решаю заплести косу. Затем хожу по дому в приподнятом настроении.
Чувства странные.
Будто громкость в теле прибавили.
Услышав короткий стук в дверь, пробегаю мимо зеркала и, остановившись, как бы между прочим сбрасываю лямку с плеча. Глаза становятся чуть темнее, почти синими. Волнение скатывается в низ живота, а лицо опаляет стыдом.
Помотав головой, возвращаю лямку на место.
Дурочка.
— Сейчас! — кричу.
Отворяю дверь и изумленно замираю на пороге.
— Добрый день. У вас с сантехникой проблемы?
— У нас, — разочарованно отвечаю и пропускаю в квартиру мужчину лет пятидесяти.
Окончательно расстраиваюсь, когда он, спустя два часа, уходит и оставляет за собой такую грязь, что плакать хочется.
Значит так, дядя Ренат?..
Я так понимаю, ты не приедешь…
Убрав все, наконец-то полноценно моюсь под душем, а перед сном снова открываю свой блокнот и пишу без заминки:
А я тебя ждала с надеждой,
Ленты в косы, словно в сказке, вплела.
Ты спрашиваешь: сильна ли я?
Я боюсь, что сгорю дотла...
Глава 5. Ренат
15.00. Главное Следственное управление СК, Москва
В просторном кабинете нечем дышать, но, думаю, как минимум полчаса буду вынужден обходиться без воздуха.
Дело, над которым я работал полтора года, наконец-то сдано в соответствующие следственные органы, там его подготовят для передачи в суд, а я получил внеочередное звание и отпуск. И если первому вполне себе доволен, то второе — вроде как ни к чему.
Тем более служба продолжается.
— Аскеров Ренат Булатович, — читает мое досье генерал-майор, поднимает глаза и пристально, выжидающе смотрит.
— Верно, Василий Георгиевич.
Обычный наш мужик. Высокий, плечистый, с сединой в волосах и открытым, строгим лицом.
— Родился в Махачкале?
— Так точно, — с равнодушным видом выдерживаю тяжелый взгляд, после которого собеседник вновь обращает все внимание на мое личное дело.
Незаметно стискиваю зубы, потому что терпеть не могу этих межведомственных танцев с бубнами. Мы все присягали одной стране и одному президенту, а ведем себя, словно это не так. Каждый тянет одеяло в свою сторону, хотя лавры достаются уж точно не Лубянке.
Наши достижения и успешное завершение разрабатываемых операций не показывают по телевидению и не освещают на радио как героические эпизоды. А вот наши ошибки, случается, мелькают на экранах. Зачастую увы, уже с человеческими жертвами.
Сделать так, чтобы в вечерних новостях, транслируемых от Сахалина до Калининграда, сюжетов с происшествиями не было — вот в чем заключается наша работа. Если говорить не о внешней разведке, разумеется.
— Почему в личном деле нет информации о вашей семье, Ренат Булатович. Родители?
— Это закрытая информация. Код «Е-1».
Чувствую себя на собеседовании, хотя это ни хрена не оно. Работать нам вместе придется. Вопрос этот решен в таких кабинетах, где возражения просто не принимаются.
Рабочая группа «Магнолия» уже сформирована. Возглавляю ее я, а от Следственного комитета требуются два хороших следака. Добавлю своего специалиста по кибербезопасности и группу оперативников.
Может, и сработаемся.
— Вот как? Закрытая, значит. Жена, дети?
— Не имею.
И еще один неподвижный взгляд, цель которого…? Запугать? Показать, кто здесь главный?