— Чем вчера занималась? — спрашивает Петр, рассматривая меня с легким интересом.
— Отдыхала после концерта, — прячу все обратно в сумку.
Проводив взглядом официанта, смотрю на поляка. Он не совсем в моем вкусе, но вполне симпатичный. По крайней мере, девчонки в клубах тащатся от его модной прически с хвостиком, как у Колина Фаррела когда-то, и спортивного, забитого татуировками тела.
Нет. Не мое.
Стоп.
Я сказала «не в моем вкусе», значит, у меня уже есть понимание собственных предпочтений среди противоположного пола? И кто же это?..
Кто-то хмурый, преимущественно в джинсах и рубашке. И черном плаще…
Ну?..
Отвечать себе на вопрос не хочу, поэтому ленивым взглядом исследую украшенный цветами зал. Сегодня мы выступали в ночном клубе, а после него заехали сюда позавтракать. Ничего попроще, чем ресторан при отеле, в такую рань не нашли.
Баха с Кензо возвращаются с улицы, что-то активно обсуждая. Бармен за стойкой готовит мне кофе, а сонные постояльцы начинают собираться у шведского стола.
Привстаю…
Мое внимание привлекают мужчины у окна. Округляю глаза от удивления, узнав в одном из них Рената Аскерова. Его собеседник активно жестикулирует, что-то объясняет.
— Я сейчас, — говорю друзьям.
— Ты куда? — спрашивает Петр.
— Сейчас!..
Не оглядываясь, легкой походкой иду к мужскому столику. По пути поправляю волосы и втягиваю живот. На мне широкие джинсы, узкий концертный блестящий топ и кроссовки. Видок для девяти утра так себе, но я не отчаиваюсь.
Решение подойти дурацкое.
Детское.
Что я творю вообще?
— Дядя Ренат! Вот так встреча. Я думала, вы дома завтракаете. А вы, оказывается, модник?
С деланной улыбкой наблюдаю, как в холодных серых глазах Аскерова, начинает разгораться пламя, окрашивая их в янтарно-черный цвет. Острые скулы багровеют, а мощный кулак летит ко рту.
— Доброе утро, Эмилия! — откашливается Ренат.
Я перевожу взгляд на приятного мужчину. Они примерно одного возраста и одной и той же комплекции. Встреча явно не носит характер рабочей, однако я продолжаю:
— А это ваш коллега? Папа не говорил… Здравствуйте.
Дружелюбно тяну руку, но незнакомец только кивает.
— Это не по работе. Иди дальше отдыхай, Эмилия. — Жесткий голос выводит из равновесия. Одним небрежным кивком, обозначающим «на место», Аскеров распаляет мои нервы.
Я… собака ему, что ли?
Ловко убираю вытянутую руку, поглаживаю живот, будто так и планировала, и снова обращаюсь к Ренату:
— Ух… У вас и не по работе что-то бывает?..
— Иди на место, Эмилия, — цедит он уже прямо, задевая взглядом наш стол.
— Да ладно вам. Я всего лишь хотела сказать спасибо за то, что починили мой душ, — смягчаюсь, немного смутившись.
Он на мою грудь посмотрел?..
— Пожалуйста, Эмилия. — Желваки на скулах хаотично гуляют. — Больше не ломай, — поднимает на меня глаза.
Дыхание в груди стопорится.
— Ладно, я… Мне пора, дядя Ренат, — иду на попятную. — Вы как-то странно нервничаете. До свидания, — обращаюсь к незнакомцу.
Пока направляюсь обратно, не могу отделаться от чувства, что поясницу кто-то щекочет. За столом быстро запихиваю в себя круассан и слушаю, как парни размышляют, чем бы сегодня заняться.
— Я спать, — сообщаю всем.
— Надо порепетировать, — возражает Баха.
— У меня голоса что-то нет, — касаюсь горла, все время поглядывая в сторону окна. Аскеров допивает кофе и прощается со своим другом.
— Это потому, что ты работаешь неправильно, Эми, я тебе много раз уже говорил, — недовольно произносит Кензо, приглаживая светлые волосы. — Надо дышать диафрагмой. Встань, я тебе покажу.
— Ну, давай… — неохотно поднимаюсь, поправляя топ.
— Давай распевку. Можешь негромко, чтобы народ не распугать.
Я задеваю робким взглядом Рената, который, кажется, не обращает ни на кого внимания.
— Ми-мэ-ма-мо-му, — чистенько пропеваю, чувствуя, как на живот ложится сухая, теплая ладонь.