— Ты не поняла, Сладкие Губки, — Пауль просто лучился от довольства самим собой. — Теперь ты будешь отсасывать у меня, чтобы я всем не рассказал, что ты работаешь не менеджером, а шлюхой.
Последнее мужчина произнес с придыханием.
— Не шлюхой, а порно-актрисой, — поправила мужчину. — А это очень большая разница. Не находишь? — я позволила себе улыбнуться и склониться ближе к Паулю.
Хотя на самом деле хотелось вырвать от ужасного запаха, исходящей от мужчины.
Даже на съемочной площадке, во время фистинга не стояло такой вони, как от Пауля.
— Да какая мне нах*й разница. Актриса или шлюха, мне все равно, — заржал мужчина.
— Значит, хочешь, чтобы я отсосала?
— Ага, — довольно оскалился Пауль, чьи глаза заблестели в надвигающейся темноте.
— А член-то у тебя большой? Или так, сущее недоразумение? — между прочим спросила у мужчины.
— А?! Что? Нормальный у меня член, как раз под твой рот, — Пауль уже видел, как я склоняюсь на его пипиркой.
— А это мы сейчас и проверим.
— Что прове…? Аи-й, — завопил мужчина, словно его режут.
А я всего-то ухватила его за причинное место и сжала, что есть сил, да еще и потянула на себя, вдавливая большой палец руки в нежную плоть, пусть и прикрытую одеждой. Куда и как нажимать я знала не хуже хирурга, а то и лучше.
— Отпусти, — кричал мужчина на всю улицу. Ночь вступила в свои права, от того я не боялась, что нас заметят со стороны. Разве что сбегутся на крики резаного кабана, что стоял рядом и пытался оторвать мою руку от своего причиндала.
— Слушай меня, ты, урод. Если еще раз я услышу из твоего поганого рта, что-либо подобное, то ты захлебнешься собственными испражнениями. И я не шучу. Я приду ночью в твой вонючий дом, поднимусь по скрипучей лестнице, войду в твою грязную спальню, предварительно взяв с собой раскаленный утюг, и поставлю его на твой крошечный член. Даже у улитки больше, чем у тебя. Ты запомнил, что я тебе сказала, чмо подзаборное? И попробуй только вякнуть. Капитан полиции ест у меня с рук, он даст команду своим парням и они кинут тебя к уголовникам, которые опустят тебя за две минуты, превратив твою задницу в кровавое месиво. После чего ты не только ходить не сможешь, ты даже не присядешь нормально. И, поверь, я знаю о чем говорю. Ты меня понял, урод конченый? — я шептала в ухо Паулю не хуже гремучей змеи, которую вытащили из своего уютного гнезда. Впрочем, именно ею и была. Коброй, чью территорию нарушили.
К концу моего монолога Пауль подвывал, боясь пошевелиться.
— А теперь, ступай к своей женушке. И попробуй только вякнуть. Я приду к тебе.
Жди, — я резко разжала пальцы.
Пауль согнулся в три погибели, хватаясь за свое хозяйство в штанах. Кровь, приливая к органу, принесла с собой еще большую боль, чем была до этого.
— Ты. Ты, тварь! Ты мне за это ответишь, — пищал он.
Я склонилась над мужчиной.
— Ты даже не представляешь какая я тварь. И помни о своей заднице, жиртрест. В один миг она превратится в кровавую дыру.
А после, как ни в чем не бывало, обошла мужчину, направившись к своему крыльцу. Все же придется подыскивать себе новый домик. В этом районе стало чересчур вонять.
— Привет, — поздоровалась, когда услышала, что на другом конце заспанный женский голос ответил после длительных гудков.
— А, потеряшка объявилась, — было мне ответом.
Я переложила телефонную трубку к другому уху и зажала ее плечом. Отчего-то разговаривать мне было легче, когда информация поступала с левой стороны.
— Лёна, как ты меня назвала? — убрала мокрую прядь со лба. Я только что вышла из душа и сразу же принялась за дела.
— Потеряшка. А что? Тебе очень идет, — ответила девушка.
— Долго меня вчера ждали? — с беспокойством поинтересовалась у Лёны.
— Да, не. Я почему-то так сразу и подумала, что ты не придешь, какое-то чутье проснулось, да и там накладочка получилась. Одна из девочек пришла с кишечным гриппом и мы всем миром ее лечили.
— А что за девочка? — поинтересовалась.
— Новенькая, ты ее не знаешь. Назвалась Гелой. Но я почему-то думаю, что это не ее настоящее имя.
— Откуда такие сомнения? — посмотрела в окно, там как раз проезжала мусороуборочная машина.
— Она не сразу откликалась, когда я к ней обращалась, — поведала мне девушка.
— Так может быть она плохо слышит? — высказала свои предположения Лёне.
— Не думаю. Хотя, все может быть, — задумчиво протянула моя собеседница.
— Я постараюсь сегодня подскочить, если опять никаких накладок не случится.
Вчера так и не получилось снять до конца одну из сцен, — я сильно не любила распространяться по поводу своей работы, но в этот раз без объяснений было не обойтись. Я посчитала, что поступаю очень правильно.