Нежность, ласка, с легкой толикой боли, жгучий коктейль, каждый глоток которого дурманил похлеще вина.
Когда в последний раз я наслаждалась столь изысканными ласками, способными свести с ума, поднять высоко над Землей, чтобы в следующий миг низвергнуть в бездну наслаждения? Сложно сказать. Наверное, никогда. Ранее испытывала нечто отдаленное от того, что ощущала в миг, когда Стефан дарил мне свое тепло, свою нежность, свою чувственность.
Мне хотелось быть ближе к мужчине, приникнуть к нему, вобрать в себя, отдавая всю до остатка. Мои ноги обвили узкие мужские бедра, притягивая. Жаркая плоть, пульсирующая будто живая, уперлась в живот, размазывая по коже выступившую смазку. Ничего дополнительного нам не надо было. Ни возбудителей, ни лубрикантов, всего оказалось в избытке.
Губы Стефана, перестав терзать мою грудь, принялись порхать по плечам, исследую каждый бугорок, каждую впадинку на теле. Шея. Скулы. Щеки. Глаза. Губы.
Опять щеки. Подбородок. Снова губы. Все было обласкано несчетное количество раз.
Каждый миллиметр тела превратился в эрогенную зону. Чего бы не касались губы Лема, все отзывалось так, будто я была музыкальным инструментом, а Стефан мастером, извлекающим божественную мелодию.
Пытка нежностью была длинна, но и она не оказалась не бесконечна. Выдержка Лема подошла к концу, в то время как желание слиться усилилось многократно. И когда наши тела соединились, показалось, что мир стал сочнее, а краски ярче.
Можно ли умереть от счастья? Я думала, что нельзя. Как же я ошибалась. Каждое движение, каждый миг как одно целое, каждый вздох пополам. Невозможно передать словами всю гамму эмоций, испытываемых в момент единения.
Восхождение на вершину и то случилось рука об руку, как будто мы это делали десятки раз. Может быть так оно и было в прошлой жизни.
Чтобы познать блаженство не надо особых ухищрений, достаточно желания и стремления обоих. Удовольствие оно бывает разным, острым, как стрела, тягучим, как патока, сладким, как нектар, а бывает долгожданным, как весенний дождь в пустыне, когда сколько бы его не было, все равно мало. И хочется еще и еще.
Но даже хорошее когда-то заканчивается. Так и сладостный миг блаженства оказался конечен, как бы мне не хотелось его продлить.
— Теперь не страшно и умереть, — вырвалось у меня, когда все было позади.
— Глупенькая, что ты такое говоришь, — пожурил меня Стефан, целуя в кончик носа. — Все только начинается.
— Хочешь я потру тебе спинку? — предложил Стефан.
Я стояла под струями воды, бьющими за спиной, и усердно намыливала себя мочалкой. Условный рефлекс. После каждой съемки я стремглав бежала в душевую, чтобы смыть с себя чужие прикосновения. Казалось бы, в этот раз все было иначе, секс со Стефаном был чем-то из ряда вон выбивающимся, сродним акту любви.
Однако я ничего не могла с собой поделать. И после того, как все закончилось, попросилась принять душ.
— А ты умеешь? — игриво поддержала Лема.
— Пф-ф-ф, — зафырчал он. — Да я самый первый мойщик на районе.
— Ну, раз так, то на, — и протянула мочалку с шапкой взбитой пены.
Стефан, как был в плавках (и когда только успел надеть?), так и перелез через бортик ванной, совмещавшей в себе душ и ванную вместе.
— Смотри, тут скользко, — предупредила, сажая на нос Лему остатки пены.
— Я на это и надеюсь, что ты поскользнешься, нет, лучше я шлепнусь, а ты сверху на меня, — многозначительно произнес он в ответ.
— Хм. Любишь экстрим? — поинтересовалась, обвивая руками шею Стефана.
— Очень, — я в это время потянулась к его губам, прихватила одну зубами и чуть потянула на себя, прежде чем жарко поцеловать.
Это заняло долгих десять минут. Вода стекала по спине, а мы все целовались и целовались, словно сумасшедшие, чувствуя какую-то бешеную потребность друг в друге.
— По тебе не видно, — заметила, когда поцелуй все же прервался.
— Я крайне многогранен, — Стефан подхватил меня под бедра, прижав спиною к стене.
— А с первого взгляда и не скажешь, — ощутила как горячая плоть врывается в мое лоно. Медленными толчками Стефан заполнял мое тело, вглядываясь в глаза, следя за малейшей ответной реакцией тела. Я млела от наслаждения, чувствуя, что наконец-то познала удовольствие в чистом виде. Шум воды, жар тел, клубившийся в душевой пар, все смешалось воедино со стонами, рвущимися наружу от переполняющих меня эмоций.