Я настроила телефон таким образом, чтобы никто кроме Эльзы не мог мне позвонить. Я никого не хотела ни слышать, ни видеть.
Горе, обрушившееся на меня, словно яд, выжигало внутренности. Состояние блаженства, ощущаемое утром, трансформировалось в нечто страшное и ужасное, что разрывало на части, заставляло страдать, чувствовать себя последним ничтожеством на планете.
Я бродила по городу, не разбирая дороги. Переходила проезжую часть на красный свет, но не замечала гудки резко затормаживающих машин, чуть не попала под колеса автомобиля. И лишь чудом оказалась не сбитой огромным грузовиком.
Однако это меня не беспокоило, я находилась в собственном мире демонов, взращенных сознанием. Меня окликали, со мной пытались заговорить, но я полностью игнорировала окружающий мир.
Когда на улице стало темнеть, я оказалась в незнакомой части города, но это меня совершенно не пугало. Что со мной могло произойти? Меня могли изнасиловать? Это не страшно. Покалечить? Так моя душа была давно искалечена так, что вряд ли у кого-то получится сделать это сильнее. Убить? Однажды я стояла на краю бездны. Я даже заглядывала в ее жерло. И она не показалась мне такой уж ужасной и страшной, пусть я и не сделала последний шаг.
Где-то в парке я прикорнула на лавке, совершенно не ощущая холода. Какой-то бомж вначале пытался со мной заговорить. Я отвечала ему. О чем говорила совершенно не задумывалась. Он, добрая душа, притащил какое-то одеяло, вонявшее плесенью и прикрыл мне плечи. Я не сопротивлялась. Да и зачем? Стало теплее и не так одиноко. По крайней мере, рядом был живой человек.
На утро он ушел, прихватив с собой пожитки. Я не протестовала. Он же не нарушил мой внутренний мир, в котором калейдоскопом крутилась собственная жизнь, жизнь Ава, складываясь в причудливые узоры.
А утром, когда еще солнце не взошло слишком высоко, извещая, что уже обед, но и не лежало на горизонте, только лишь вставая, прозвучал звонок телефона, который я ждала.
Звонила Эльза.
— Не знаю зачем тебе эта информация, но девушкой была Клариса Штерн, если тебе это что-то говорит. Мой друг установил по записи с камеры видеонаблюдения, сверив ее с базой водительских удостоверений.
— Спасибо. Я знаю кто это, — глухо ответила в трубку. И пояснила, утоляя любопытство Эльзы, что так зовут капитана чирлидерской команды, в которой была Ава.
Теперь, зная имя посетительницы, после прихода которой с моей сестренкой случился еще один приступ суицида, многое стало на свои места. Пазл сложился.
Даже не присутствуя в палате сестренки при разговоре, я примерно представляла о чем говорила Клариса. Мое расследование подняло волну и она ударила в слабое место — мою сестру.
Что она ей сказала? Какими словами подвела к черте? Для меня даже не было важно почему. Главное было в том, что Клариса совершила, став виновницей трагедии. Это по ее вине случилось страшное. По ее и других участников травли.
Теперь я в этом была уверена. Испорченный телефон в виде Лайзы или Эмили донес, что я интересовалась случившимся с Авой. Виновники наверняка испугались, что могут быть привлечены к ответственности и решили замести следы. Пугала Клариса Аву или же уговаривала молчать роли не играло. Важен был результат разговора, его последствия. А итоги были плачевны. Мою сестру подтолкнули к обрыву, практически заставив прыгнуть вниз, воспользовавшись ее слабым здоровьем.
Гнев душил меня, мутя разум.
Решение пришло моментально. Как выстрел. Как разящий меч палача.
Я не могла все оставить так как есть. Моя сущность требовала отмщения. За себя. За Аву. За всех, кто оказался в сложной ситуации, из которой не было выхода.
— Привет, красавчик. Как тебя зовут? — я стояла за поворотом от двери в мужскую раздевалку, небрежно привалившись плечом к стене, а прямо передо мной возвышался незнакомый парень, одетый в спортивную форму бело-черного цвета.
— Самсон, — пробасил он, жадно оглядывая меня.
К появлению возле раздевалки я очень тщательно готовилась. Под легкий плащ надела свое самое короткое и узкое платье, из которого моя пышная грудь буквально вываливалась наружу. А подол платья при небольшом движении задирался, обнажая бедра чуть ли не до самого верха. При желании можно было даже показать выбритый лобок.
— Я видела как ты играл. Ты такой … такой. самец, — я провела языком по губам, облизав. С радостью обнаружив, что мой жест не остался не замеченным. Зрачки Самсона расширились, а он сам задышал чаще и отрывистей.
Простое с виду движение, а какой результат? Просто сногсшибательный.