— Приеду — расскажу. Не телефонный разговор. Я звоню сообщить, что прилетела.
— Сейчас ты куда? — выясняла у меня подруга.
— Домой. Надо перевести дух после полета, — рассеянно смотрела в окно.
— Мне приехать? — сразу же нашлась Рина.
Я прислушалась к себе. С одной стороны мне хотелось хоть кому-нибудь пожаловаться на свою судьбинушку, а с другой я мечтала побыть одной. Я так до конца и не разобралась в своих чувствах.
— Нет. Потом. Мне надо отдохнуть.
— Ну, смотри. Как знаешь. Если что надо — звони. Я тут же примчусь, — уверила меня Рина.
— Спасибо. Я рада, что ты у меня есть. Как дела в фонде? — напоследок спросила.
— Дела подождут. Ты, главное, отдыхай. А со всем остальным мы разберемся.
— Значит, что-то есть?
— Все потом. Ты же сама сказала. Ничего не случилось такого, что бы требовало твоего внимания.
— Ну, хорошо. Тогда, до встречи, — произнесла я, услышав нечто подобное в ответ.
Я откинула голову на спинку сиденья, чувствуя усталость во всем теле. Ломили даже кости. Еще мельком подумала, что где-то подцепила грипп. Но потом подальше отбросила эту мысль. Мне еще не хватало заболеть. Мало мне душевных переживаний, так еще и телесные желают пристать.
Все же первая мысль она всегда самая правильная. Когда я залезла в ванну, находясь дома, то почувствовала, что меня начинает морозить. Пришлось померить температуру. Градусник чуть ли не зашкалило.
Я с недоверием смотрела на цифры и не могла поверить, что у меня почти под сорок температура, а в доме нет ни одного мало мальски приличного лекарства, разве что где-то завалялась упаковка аспирина. Однако я грешным делом подумала, что он скорее мне повредит, чем поможет, слишком уж давно был куплен.
Отравиться просроченным лекарством мне не очень то хотелось.
Выглянула в окно, уже давно стемнело. Я, пошатываясь, пошла к кровати, чтобы через несколько секунд закуклиться в одеяло. Но даже и это мне не помогло. Зуб на зуб не попадал, казалось, будто меня окутала ледяная стужа.
Не было сил встать и пойти налить себе стакан воды, настолько мне было плохо.
«Ну и пусть», — решила я, — «значит, так надо».
И я провалилась в горячечный бред.
Казалось, будто меня лижут языки пламени, а я сама стою на эшафоте, привязанная веревками к позорному столбу. У моих ног разложен костер, только-только входящий в полную силу. Вокруг меня, сколько хватает взгляда, беснуется толпа. Она скандирует. Она кричит. Она вопит, что есть мочи.
— Сжечь! Сжечь ведьму! Сжечь!
Сквозь всполохи огня я вижу радостные лица, которые больше напоминают звериные рожи, своим нечеловеческим оскалом. И красные пасти, распростертые насколько это возможно, сливаются воедино перед моим взором. Я пытаюсь различить лица, увидеть хоть кого-нибудь, кто в состоянии мне помочь. И не нахожу.
Среди сонма морд я выделяю группу отдаленно похожую на футбольную команду, со своей группой поддержки. Они сильнее всех орут, желая превратить меня в пепел.
И лишь одно лицо из толпы не искажено злобой. В глазах мужчины с болью смотрящего на меня, я вижу сожаление и. любовь.
Откуда в них любовь? Разве можно любить меня? Нет. Нет. И еще раз нет. Меня невозможно любить. Я не создана для этого. Меня можно только использовать. От меня можно брать. Но меня нельзя любить. Я не достойна любви. Я жалкое существо по воле судьбы оставленная жить. Я несчастное создание, которое случайно появилось на свет. Я ошибка природы, для которой нет места в ложе любимых.
Но зеленые глаза смотрят на меня. Они проникают в душу. Они приковывают к себе.
И я понимаю, что только они в состоянии меня спасти. Только с помощью них я могу выбраться из огненной гиены. И я тяну руки, чудесным образом оказавшиеся свободными.
— Спаси меня! Помоги мне! — кричу я.
— Конечно, Ирма. Конечно, — слышу, сквозь огненное марево. — Сейчас я вызову помощь. Сейчас. Уже звоню, — мужской голос принялся диктовать адрес. Мой адрес.
Я с трудом разлепила веки. Сквозь мутную пленку едва различила силуэт.
— Кто здесь? — еле слышно прошептала сухими, словно высохший пергамент, губами.
— Я, Сержик. Кто же еще может быть? — наконец, действительно стала различать знакомые интонации.
— Откуда ты … здесь?
— Как откуда? Ты позвала.
Я опять с трудом разлепила веки. Это мне давалось с огромным трудом. Зато в этот раз я стала гораздо лучше видеть. И, действительно, передо мной на приставленном к кровати стуле, сидел Сержик.
— Когда? — слова еле-еле проскальзывали сквозь губы. Мне приходилось их буквально проталкивать.
— Где-то час назад, может чуть больше. Я когда услышал твой умирающий голос, то понял, что с тобой что-то страшное случилось. Я сразу же примчался, так быстро, насколько это возможно, — поделился Сержик с тревогой смотря на меня. — Ты вся горишь, — приложил он руку ко лбу, — когда же прибудет помощь?