Я совершенно не помнила каким образом вызвала парня. В каком же сумеречном состоянии я находилась, что не запечатлела в памяти факт обращения за помощью к парню. Видимо, действовала на автопилоте. Я с трудом анализировала мысли, приходящие в голову с огромным замедлением.
— Кажется, едут, я слышу сирену, — Сержик подскочил, отправившись встречать гостей.
А дальше все слилось для меня воедино. Я смутно помнила как меня осматривал врач скорой помощи, как приказал срочно доставить в больницу, как ругал Сержика за то, что он довел меня до полного обезвоживания и когда тот объяснил, что он совершенно не при чем, то ругал за недальновидность, мол, тот мог хотя бы губы мне смочить. Ведь еще немного и я бы впала в кому. Потом меня транспортировали на носилках в карету скорой помощи, везли в больницу. Выгрузку из машины я запомнила совсем смутно, лишь слова врача, когда он не давал мне заснуть, все время о чем-то говоря, заставляя отвечать. Кажется, я говорила что-то не совсем членораздельное. Потом помню какой-то яркий диск, светящий мне в глаза. Меня опять пытали какие-то люди, задавая какие-то глупые вопросы, знаю ли я как меня зовут, сколько мне лет, какой сегодня день недели. Я что-то отвечала, но кажется невпопад потому что, пытавшие меня люди, были чем-то недовольны. Еще я помню что меня засовывали в огромную вращающуюся баранку, похоже, это был огромный аппарат, который исследовал мой мозг. Зачем непонятно. Я хотела спросить что они делают, но мне сказали, что надо молчать. Странные люди. То спрашивают, то заставляют заткнуться. И опять меня везли, теперь уже на каталке, а потом перекладывали с места на места. И лишь когда перед моими глазами оказался не двигающийся и не вращающийся потолок, только тогда отстали, но зато начали вливать что-то посредством капельницы. Мне не нравилось, что приходилось не шевелить рукой, якобы это могло нарушить режим введения лекарства, так заявила молоденькая медсестра, все время дежурившая рядом. Зачем ей это было нужно?
Непонятно.
— Ух, и напугала же ты нас, — услышала, только-только различив свет на потолке.
Пришлось поворачивать голову в сторону звука. Нелегко мне дался этот жест.
Казалось, будто я давно не смазанный часовой механизм, при движении зубчатого колеса, у которого с треском проворачиваются остальные колесики.
Мой взор сфокусировался на стоящем рядом мужчине.
— Сержик? — почти беззвучно спросила у парня.
— Ну, наконец, что-то осознанное. Сержик. Сержик. Узнала таки. Слава Богу, — проворчал он.
— Я тоже тут, — послышался женский голос. Пришлось поворачивать голову в другую сторону.
— Рина? А ты откуда? — мимолетного взгляда на белый потолок и стены, специфического запаха и писка приборов, мне хватило, чтобы догадаться где я нахожусь. Я бы, конечно, могла перепутать со съемочной площадкой, но там обычно было гораздо больше народа и я не была окутана проводами, словно паучиха в своем царстве.
— Пришла волноваться за твою душу. Присоединилась, так сказать, к группе поддержки, — сострила подруга, ласково глядя на меня.
— А что со мной? — задала логичный вопрос.
— Ох и напугала же ты нас. Вот честное слово. Разве можно так? Совести у тебя нет, — принялась меня журить Рина, поглаживая кисть руки, лежащую на кровати.
— Я не хотела, — ответила жалобно, видя неподдельную тревогу на лицах моих близких.
— Мы знаем, — чуть ли не хором ответили Сержик и Рина.
— В следующий раз так не пугай, — пожурила меня подруга.
— Так-с, ну раз с Ирмой все в порядке, то я побежал. Мне еще на съемки надо. А то меня там заждались. Передай Стефану, когда он появится, что наша договоренность в силе. Буду ждать его звонка.
— Я не поняла о чем ты, но передам, — ответила подруга, поправляя челку, упавшую на глаза.
— Он знает, — ответил Сержик, удаляясь, только его и видели.
В палате интенсивной терапии остались я и Рина.
— Я не ослышалась? Вы говорили о Стефане? Мужчине, который работал с нами на студии? Так? — напряженно спросила я у подруги. Вопрос моего здоровья отошел на задний план, стоило мне услышать имя Лема.
— Да. Такой симпатичный мужчина. Мне кажется или между вами что-то есть? — любознательность присуща всем женщинам, в том числе и моей подруге.
— Нет. Между нами ничего нет, — ответила. — Просто работали вместе.