— И нет, и да. Я не знаю как тебе сказать. Одним словом, я накосячила. Взяла на себя принятие решения, которое делать не должна.
Я подняла бровь, вопрошая.
— Я тебя слушаю, — подбодрила подругу.
— Ирма, ты только сразу не кричи на меня, — попросила она.
Теперь я еще больше удивилась. Такого никогда раньше не было, чтобы Рина боялась моего гнева.
— За что я должна на тебя кричать? По-моему, такого никогда раньше не было.
— Ладно. Была не была, — произнесла подруга. — Я дала согласие на интервью одному известному журналу.
Я выдохнула.
— Ничего необычного. Тебе пора выходить из тени. И чего ты только переживала?
Неужели думала, что я не одобрю? Все я одобряю. Ты правильно сделала, — я не понимала волнения Рины.
— Ты не поняла, — перебила меня она. — Это ты должна давать интервью. Ты же у нас создатель фонда.
— Как это я? — опешила. Обычно я скрывала свою принадлежность к нему. Мне не хотелось светиться и портить его репутацию, своей репутацией. Не так много людей, которые в состоянии понять мои мотивы. Обязательно найдутся такие, которые все переиначат на свой лад, показав не только меня в невыгодном свете, но и то, что мной двигало.
— А вот так. Я знаю, что поступила неправильно. Я должна была с тобой посоветоваться, но надо было быстро принимать решение. И я его приняла. Прости меня. Но это наш шанс заявить о себе. Понимаешь? Я считаю, что нам пора выходить на новый уровень. А дополнительная реклама, за которую не надо платить, нам не помешает.
— Она то не помешает, это точно. Но ведь неизвестно как все повернется, — я пыталась просчитать в голове все возможные варианты развития событий.
— Ты же у нас звезда. Ты сможешь очаровать публику.
— Рина, я звезда, когда обнажена. А когда я одета, то становлюсь такая же как и все остальные девчонки из соседнего двора. Как ты не понимаешь?
— Я все понимаю, но, Ирма. Ты согласна? — Рина смотрела на меня с надеждой. — Или мне придется униженно извиняться за срыв интервью?
Я закусила губу. Пожевала, чувствуя напряжение во все теле, как будто собиралась прыгнуть в пропасть.
Как подать себя так, чтобы мой образ, моя работа сыграли мне на руку? Этого я не знала. Ведь, у меня никогда не было подобного опыта, пусть я десятки часов провела перед камерой, демонстрируя себя от и до.
— Хорошо. Я согласна.
— Спасибо. Спасибо. Спасибо, — Рина подскочила ко мне и начала обнимать. — Я знала, что ты согласишься. Ты самая лучшая.
— Только что ты говорила, что не была уверена, — рассмеялась.
— Так это было минуту назад, а теперь я просто лучусь уверенностью.
— А когда должно произойти это знаменательное событие? — меня интересовал момент времени.
— Нам обещали позвонить.
— Надеюсь, у меня еще есть достаточно много времени для обдумывания стратегии поведения.
— Конечно, есть. Кстати, девочки передают тебе огромный привет. Они собирались приехать и навестить тебя, но я их пока отговорила, объяснив твое желание побыть в одиночестве.
— Да. Я сейчас не самый лучший собеседник, — потупилась, вспомнив сколько раз на дню я грустила.
— Ты мне ничего не хочешь рассказать?
— По поводу?
— Почему ты все время вздыхаешь? И по ком? — вновь начала пытать меня Рина.
— Ни по ком я не вздыхаю. Я просто переживаю за сестру, — перевела стрелки на Аву.
— Никаких изменений?
— Лишь бы не хуже, — ответила подруге.
— Я не могу, — принялась стирать с лица косметику. За ватным диском тянулась темная полоса от размытой туши.
— Это как ты не можешь? — Родригес смотрел на меня с немым изумлением.
Режиссер прибежал следом за мной в гримерную со съемочной площадки.
— Вот не могу и все. Хоть режьте меня. Но на самом деле все. Я ухожу. Моей карьере пришел конец, — добавила в голос трагичности. Пусть я и не блистала на подмостках театров и зачастую за меня говорил язык тела, но кое-чему я все же научилась.
— Ирма, я понимаю, что ты долго сильно болела, но давай ты не будешь рубить с горяча. Возьми отпуск на месяц, на два, можешь даже на три. Хотя, нет. Три это очень много. Два самое то. Зрители как раз успеют соскучиться, вновь захотят видеть. Зато потом с новыми силами ты вновь появишься на небосводе, создав настоящий фурор.
Тебя любят зрители. Они тебя боготворят. Если бы ты знала сколько мне приходит сообщений, в которых упоминается о Сладких губках. Ты даже не представляешь.
Я скривилась, услышав свой псевдоним. Я его уже даже не ненавидела, у меня было полное отторжение не только к нему, но и ко всей жизни, которой я жила до этого времени. Внутри меня что-то надорвалось. В один миг я поняла, что больше не хочу. Не могу. И не буду жить как раньше.