Проникновение всегда доставляло острые эмоции, как будто это случалось в первый раз. Я ничего не могла с этим поделать, лишь каждый раз ощущая восторг и небывалый подъем. Движения Стефана всегда выдавали его настроение. Если он был умиротворен, то танец страсти был плавен и размерен. Когда у Лема было неспокойно на душе, то это отражалось в ритме, с которым он двигался. Поэтому я могла безошибочно определить какие думы им владеют.
Жаркие стоны, горячие губы, прерывистое дыхание, скрип крепкого на вид стола заполнили комнату звуками. С каждым мигом мы приближались к развязке.
Еще немного и станет настолько хорошо, что можно представить, что находишься в раю, испытывая наслаждение, от которого сносит крышу, отключается разум, слабеют конечности.
Я всегда была громкой, бывшая работа требовала показывать эмоции даже те, которых нет на самом деле. В жизни же старалась сдерживать свои порывы, не позволять себе быть слишком шумной во время акта любви. Но эмоции, живые и настоящие, переполняли меня, заставляя кричать от наслаждения. И я кричала, не потому что так было надо, а потому, что мне было хорошо с любимым человеком, возносящим меня к самому небу, даря удовольствие и радость существования.
Стефан все время посмеивался над моими непритворными возгласами, говоря, что может определить насколько был хорош в постели по тому уровню шума, который я производила.
В чем-то он был прав.
Стефан полетел со мной, хотя я его о том совершенно не просила. Он сказал, что будет незаменим, как хорошее бойцовое оружие, только передвигающееся на двух ногах. Весь полет до родного города я сжимала его руку. Отчего-то сильно переживала по поводу- получится или нет забрать Аву. От Алисы ведь можно было ожидать все что угодно.
В аэропорту нас никто не встречал, хотя я оставила сообщение на телефоне для Алисы о нашем прилете. Я, конечно, не сильно надеялась на ее появление, но надежда во мне жила до последнего. Лишь оказавшись за пределами аэропорта, подзывая такси, я поняла, что Алиса не придет, ждать ее бесполезно. Она либо не слышала сообщение, либо решила его проигнорировать. Второе было более вероятно.
— Мы сразу в больницу или вначале поедем к твоей матери? — поинтересовался Стефан, беря мою сумку из рук, чтобы помочь сесть в машину.
— В больницу, — коротко сообщила, боясь приехать в пункт назначения и никого не застать. С Алисы станет пойти против моих желаний. Она никогда ранее с ними не считалась, не надо было ожидать чего-то другого.
Однако когда мы оказались в больнице и встретились с Эльзой, с радостью сообщившей, что все в порядке, я облегченно вздохнула.
— Ава тебя ждет, — произнесла женщина, подталкивая в сторону коридора, ведущего к палате сестры.
Я с замиранием сердца шла по больнице, сгорая от неизвестности. Переживая, а захочет ли сестра уехать вместе со мной. Я ее не предупреждала о своем решении.
Эльза сказала, что, возможно, она даже не согласится, и тогда ее придется оставить с матерью, которая вряд ли могла оказать Аве должную помощь, прежде всего психологического характера. Но в конечно счете придется решать ей, ехать со мной или нет.
Последние дни Эльза держала со мной связь практически каждый день, сообщая о состоянии сестры.
Дверь в палату Авы медленно приоткрылась, лишь в самом конце она заскрипела, привлекая внимание девушки.
Ава сидела за столом, когда я появилась в комнате. Она рисовала. Сестру перевели совершенно в другую палату, в которой имелось большое окно, правда, зарешеченное. Она выходила гулять несколько раз в день в сад, расположенный прямо за больницей. Палата Авы не закрывалась, позволяя сестре общаться с другими пациентами. Как же это место отличалось от того, в котором я ее видела раньше.
— Привет, — произнесла я, останавливаясь почти на пороге. Я не знала как Ава отреагирует на мое появление. Она ведь могла замкнуться и не пожелать со мной разговаривать. Эльза меня предупреждала. Я была настроена на самое худшее.
Потому все внутри замерло, когда я с нетерпением ждала вердикта сестры.
Ава повернулась и внимательно на меня посмотрела.
Я начала волноваться, что после всего объема лекарств, которые были приняты сестрой за время болезни, она находится в слегка сумеречном состоянии, хотя Эльза уверяла меня в обратном.