— Анко-сан. Кто это?
— Орочимару. Его почерк.
— Саннин?
Анко выдохнула и грязно выругалась. Шисуи поморщился.
— Я с ним не справлюсь, — нехотя призналась Анко. — Если мы обнаружим его до прибытия Анбу…
— А вместе? Нас же двое.
— Не переоценивай свои силы, Учиха. Я обучалась у него. Этого так просто не взять. Дерьмо… Еще этот лес. Давай разделимся. Так больше шансов его обнаружить.
— Уверена? Но вместе…
— Абсолютно, — перебила Анко. — Разбежались.
Они перемахнули через ограду сорок четвертого полигона и двинулись в разных направлениях.
Вот же, Анко. И что она задумала? Если считает, что и вдвоем мы не одолеем Орочимару, то разделяться — самоубийство. С другой стороны, в чем-то она права. Лес велик. Не факт, что мы вообще найдем его даже поодиночке.
Шисуи прыгал с ветки на ветку, руки мгновенно испачкались влажной трухлявой корой. Деревья здесь были просто огромны. С ветвей свешивались бороды лиан. На том маршруте, которым он продвигался, по земле сплошь тянулись болота: с первого взгляда — обычные лужайки, укрытые мягким зеленым мхом. Нос щекотал особый аромат сорок четвертого: запах гнили, прелой земли и забродивших ягод, растоптанных лапами животных. Здесь обитали ядовитые насекомые и хищные звери. Учуяв тепло, сбивались в стаи прожорливые древесные пиявки. Почивали на ветвях, слившиеся с корой, гигантские змеи. Препятствия для генинов второго этапа. Все это было давно знакомо Шисуи — он знал Лес Смерти как свои пять пальцев. Они с Итачи не раз тренировались здесь в детстве.
Шисуи мысленно ухмыльнулся.
Сорвиголовы… Если бы Саске или Сарада в таком возрасте вздумали забраться сюда, я бы им шеи свернул.
Сердце стиснуло сожаление.
Итачи…
Воспоминания оживали. Свиток, прохладный вечер; Итачи, задумчивый, сосредоточенный — такой маленький и серьезный одновременно. Рыжие блики заката на воде, звонкое журчание течения. Следы и обманки. Обманки и следы. Тепло костра, запах жареной рыбы и горящего хвороста. Свет пламени на детском лице друга. Как раз, когда Итачи пробудил шаринган. Как все это могло остаться в прошлом? Их дружба… Шисуи верил, что она не умрет даже со смертью одного из них. Он не мог представить, что на свете будут существовать живые Итачи и Шисуи, тогда как их дружба рассыплется трухой.
Но сейчас все это было в прошлом. Новое поколение отличалось от них, заставших последнюю мировую войну. Пускай Итачи и не сражался, но Шисуи знал: Фугаку-сан брал его еще ребенком взглянуть на поле боя, и не раз. Нынешняя молодежь не представляла себе, что такое «шиноби». До первых серьезных миссий, до экзамена на чунина. До первых ран и потерь.
Они же с Итачи были совсем другие. Рисковые, безбашенные и в то же время расчетливые: с раннего детства ходили по лезвию, играли в прятки со смертью. Может, поэтому сейчас, в таком юном возрасте считались одними из сильнейших: он — Шисуи Телесного Мерцания, и его бывший друг — Учиха Итачи, кровавый ужас Конохи.
Иногда Шисуи казалось, что его друг действительно умер. Маленький упорный Итачи, которого он знал, просто погиб в ту ночь со всем кланом, и заставить себя ненавидеть его Шисуи просто не мог. Он скорбел о друге так, как скорбел о покойной матери. А тот человек, который бродил по свету в черном плаще с красными облаками — его Шисуи совсем не знал, а потому его образ вызывал смешанные чувства. С той встречи на обрыве они больше ни разу не виделись, и только один-единственный раз Учиха Итачи дал ему знать о себе.
Еще много лет назад Итачи прислал ворона, и посыльный от бывшего друга удивил Шисуи. Итачи писал, что Орочимару покинул «Акацуки» после безуспешной попытки завладеть его телом, и намекал, что рано или поздно саннин, скорее всего, обратит внимание на Саске.
Сейчас этот момент наконец настал. Отступник был здесь, на сорок четвертом полигоне, и пришел он за Саске, не иначе. Шисуи чувствовал, что остановить Орочимару — его долг, но совсем не был уверен, что ему это удастся. Одолеть одного из саннинов Листа — это утопия. Однако тело Итачи Орочимару захватить не удалось, и Шисуи убеждал себя, что Итачи он ни в коем случае не уступит.
****
Солнце понемногу спускалось к горизонту. Оранжевый свет пробивался в привычную темень леса, зажигал дымку вечернего тумана и окрашивал в яркие цвета исполинские стволы деревьев. Анко кувыркнулась и очутилась на широкой ветви. Подол длинного плаща, не поспевая за ней, взвился с шумным хлопком.
Ни следа учителя.