«Он станет великолепным шиноби, не то что ты, — нашептывал голос Орочимару в голове. — В нем течет кровь Учиха. Такое красивое молодое тело. Саске-кун отлично подходит на роль наследника».
А в следующий миг в лунном свете на долю секунды появился Шисуи, и на том же месте развернулся огненный смерч. Анко отшатнулась и вжалась в ствол. Лицо обдало жаром. Раскаленный воздух дрожал. Пламя закручивалось вокруг эпицентра и распространялось все глубже в лес, все ниже… С криком вверх взвилась огромная стая птиц, спасаясь от пожара.
Стало очень светло. Шипения змей слышно не было за треском и гулом пожара. Анко завороженно наблюдала за огненным танцем техники Шисуи.
«Делай что хочешь, но не прерывай экзамен. А заберешь мою игрушку — будет расплачиваться вся деревня», — шепнул напоследок голос.
Немного погодя, огонь начал гаснуть. Кое-где догорали одинокие язычки пламени. Лес снова заполнила густая тьма.
Змей больше не было. Все сгорело.
«Вот она, сила Учиха. Не то что ты», — откликнулся уже собственный внутренний голос, повторяя слова учителя.
Анко мелко дрожала. От действия Проклятой Печати ее лихорадило, а от голоса Орочимару — по телу распространялся леденящий ужас.
Что это было? Что я слышала?
Несколько минут ничего не происходило. Бой внизу прекратился. Трещала догорающая древесная кора. Проклятая Печать немного отпустила.
На широкой ветке перед Анко появился Учиха Шисуи.
— Уполз! — воскликнул он в сердцах.
Замена и трусливое змеиное прикрытие. Орочимару улизнул как-то слишком поспешно. Поигрался и смылся. Что-что, а удирать учитель умел. Однако Анко знала, что играть он любил подольше и со вкусом. Орочимару уполз, потому что пришел на сорок четвертый полигон с другой целью. Но Шисуи… Всего на пару лет младше нее, а такая сила. Анко чувствовала, что полной силы джонин, которого они панибратски называли «Шуншин», в этом бою так и не показал: все закончилось слишком быстро. А с такой скоростью у него были все шансы зацепить Орочимару. Саннин был силен, но каждая техника требует времени. И толку с техник и опыта, если ты не успеваешь ничего сделать?
Шисуи оглядывал лес шаринганом, сжав рукоять танто. Убедившись, что Орочимару и след простыл, он спрятал меч в ножны за спиной и взглянул на Анко.
— Ты в порядке?
Шисуи очутился подле нее, присел и вытащил аптечку. Руки Анко все еще тряслись.
Черт. Теперь подумает обо мне не пойми что. А ведь это все Проклятая Печать.
Шисуи туго перебинтовывал ей левую руку, которую Анко сама же и проткнула себе кунаем. Горячие влажные пальцы Учихи быстро касались кожи. Анко разглядывала его сосредоточенное лицо: правильные черты, тонкие брови, напоминающие крылья птицы.
«…красивое молодое тело…» — не отпускали слова Орочимару.
Он говорил о Саске, но того мальчишку Анко совсем не знала. А сейчас перед ней сидел другой Учиха, и все, что сказал ей учитель, она невольно перекладывала на Шисуи. Разгоряченный после боя, сильный, обаятельный. От его близости в Анко одновременно пробуждались женщина и куноичи. Женщина была совсем не против провести с ним ночь, а куноичи… ненавидела. Уязвленная гордость шиноби бурлила в крови. Собственный учитель не признал ее, променял на мальчишку, который ничего не стоил бы, если бы не происхождение.
Клан Учиха. Почему одним все дано от рождения, а другие, как ни потей, никогда не смогут с ними сравниться?
Анко резко выдернула у Шисуи руку, как только тот закончил с перевязкой, и объявила:
— Отправляемся в башню.
— Тебе помочь дойти?
— Что?
— Тебе нужна помощь? — повторил Шисуи.
— Нет.
— Тогда отправляйся сама. Я не пойду в башню.
— О чем ты, Шуншин?
— Я останусь в лесу, поищу его. Генины в опасности.
Анко скривилась.
Строит из себя героя. Черт… Хотя нет. Не строит. Действительно хочет помочь этим бестолковым. Точно, там же его Саске.
— Я запросила два отряда Анбу сюда. В любом случае… Делай что хочешь, но не вмешивайся в экзамен.
— Что? — поразился Шисуи.
— Экзамен продолжается, Учиха. Я не останавливала его. И без приказа Хокаге-сама этого не сделаю.