В будущем Шикамару был немного другим: взрослый мужчина с бородкой, который носил модный светлый плащ с короткими рукавами, часто курил и щелкал крышкой зажигалки, чтобы занять чем-нибудь руки. От него всегда пахло сигаретным дымом, и настолько забористо, что у Сарады начинало першить в горле каждый раз, когда он приближался достаточно близко. Она никогда не обращала на него особого внимания. Шикамару-сан был отцом Шикадая, уважаемым советником. Но она была ему бесконечно благодарна за тот раз, когда он вмешался и позволил отнести бенто Нанадайме, спешившему на встречу с ее отцом.
Эта сцена — спящий Наруто и Шикамару, стерегущий его сон, — была каким-то прообразом их будущих взаимоотношений: Хокаге и его тень.
— Что с ним?
— Черт его знает. Дрыхнет так уже второй день.
— «Дрыхнет»? С ним точно все в порядке?
Шикамару пожал плечами, обернулся и с сомнением взглянул на Наруто.
— Хм, как знать. Может, и помер.
Сарада опасливо покосилась на будущего советника, поднялась со стула и подошла к постели Нанадайме. Он спал, приоткрыв рот. Лицо побледнело ото сна, но казалось таким умиротворенным, что Сарада умилилась. В кои-то веки при виде Наруто вместо паники ее сердце затопили тепло и нежность. Сарада потянулась рукой к шее, выглядывающей из-под одеяла, и прощупала пальцем пульс. Наруто не проснулся.
— Ну как? — полюбопытствовал Шикамару.
— Живой.
Сарада выдохнула с облегчением и опустилась назад на табурет.
— С ним точно все в порядке? Он проснется до главных боев?
— Мендоксе-е, а я-то откуда знаю?
Шикамару почесал спину и задумчиво уставился на доску.
— Играешь в шоги?
Сарада покачала головой.
— Правила знаю, а играть вот…
— Чего, попробуй.
Играть с главным стратегом Конохи в шоги? Это же бессмысленно.
Сарада колебалась.
— Я все равно тебе проиграю.
— Сдаешься, даже не начав?
Ей показалось или в голосе Шикамару прозвучало осуждение?
А ведь Итачи всегда учил ее, что шиноби должен быть одинаково хорош и головой, и телом. Воспоминания о дяде вызывали страх и сожаление, но его советы все еще направляли Сараду по пути ниндзя.
— Нет, не сдаюсь. Давай.
****
Оставаться дома было просто невыносимо. Она сходила с ума. Каждую свободную минуту ее мучили мысли: о папином бое с Гаарой и демоничности Казекаге; о странных снах, о чувствах к Наруто; о том, что будущее под угрозой, как никогда прежде… Но обо всем этом Сарада думала и раньше, а сейчас, в преддверии третьего этапа экзамена на чунина, совесть стала разъедать еще одна мысль. Если ей не изменяла память, именно в этом году на этом экзамене на деревню должен был напасть Орочимару.
Орочимару Сарада не особо боялась. Она виделась с ним в будущем. Бывший отступник Листа был необычен, приторно слащав, женственен и, судя по взгляду, весьма хитер и пронырлив. Из такого поверхностного знакомства вынести реальное представление о сущности Орочимару было невозможно. Сарада подозревала, что за бледным красивым лицом и медовой вежливостью саннина вполне могли скрываться жестокость, беспощадность, коварство… Ведь хороший человек не станет нападать на родную деревню и убивать собственного учителя. Однако даже так, Орочимару не мог сравниться с Итачи и тем незнакомцем в оранжевой маске. Их Сарада боялась куда больше.
Тревога… Ощущение надвигающейся угрозы… Однако ужаснее всего был не страх грядущей войны, а мысль о том, что она все знает и молчит, и ничего не говорит даже Шисуи.
С другой стороны, Шисуи знал, кто она такая, слышал из ее уст о Четвертой Мировой, но почему-то ни разу не задавал вопросов о будущем. Нет, один раз все же был, когда Шисуи спросил про маму… Но и все.
Раньше тренировки отвлекали ее от проклятых мыслей, но сейчас тренироваться было не с кем, и Сарада искала любой другой способ отвлечься. Именно поэтому на следующий день она вновь отправилась в госпиталь.
Наруто так и не очнулся. Как она успела выяснить, Шикамару тоже должен был выступать на третьем этапе экзамена, и поэтому, увидев его вновь на табурете у койки Наруто, Сарада удивилась. Со вчерашнего дня ничего не изменилось. Все та же светлая палата, соломенная макушка Нанадайме, Шикамару, шоги и песочные часы на тумбе.
— Шикамару, почему ты не готовишься к боям? — удивилась Сарада.
Он взглянул на нее исподлобья.
— Отдых — тоже часть тренировки.
И снова уставился на доску. Сарада присела на свой табурет.