— На самом деле, мне просто не с кем тренироваться, — признался Шикамару. — Чоджи переел мяса и слег. Мендоксе-е… Как же мне лень все это разгребать. Лучше бы я проиграл на отборочных.
Он прервал игру и расставил фигуры на доске заново, с расчетом на то, что будет играть и она. Сарада терялась в догадках, к чему Шикамару возиться с ней, если он обыгрывает ее в несколько ходов.
От напряженной работы мысли кипели мозги, Сарада пыталась просчитывать ходы наперед, но путалась, тормозила и ходила лишь бы как, потому что поджимало время. Нара же после каждой партии объяснял свои расчеты, ее ошибки, и играть было интересно уже хотя бы затем, чтобы послушать его рассуждения.
К середине дня одеяло на койке зашевелилось. Нанадайме ворочался, мычал и сонно оглядывался.
— Йо. Проснулся наконец, — усмехнулся Шикамару.
Счастье-то какое.
Она понятия не имела, как ей общаться с Наруто после того странного случая, но присутствие Шикамару придало уверенности и немного успокоило, так как разговор вел именно он.
— Где это я? — пробормотал Наруто.
— В больнице. Ты, брат, три дня как убитый проспал.
— Три дня…
Он лежал, сонно глядя на Шикамару. И вдруг заорал:
— Три дня?!
Наруто, отшвырнув одеяло, вскочил на ноги прямо на койке в одних трусах и футболке и обвел ошалевшим взглядом своих посетителей.
— Ты, т-ты чего? — спросил Шикамару, заикаясь.
— А-а, Шикамару, Сарада нээ-чан! Когда главные бои, даттэбайо?!
— З-завтра…
— Что-о?! — пронзительно заверещал Наруто.
Сарада прикрыла уши руками. Нет, решительно, за шесть лет его характер ничуть не изменился. Все тот же громкий голос и океан энергии.
Когда я подумала, что он спокойнее Боруто, я явно погорячилась. Боруто до него далеко.
Наруто присел на колени на своей постели, притянул Шикамару за одежду к себе и стал орать ему в лицо:
— Специально не разбудил меня, да?! Некогда мне здесь разлеживаться, ттэбайо! Где извращенец, а? Отшельник-извращенец где, даттэбайо?! Мы же еще тренироваться должны!
Бедный Шикамару.
Она была в шоке.
— А? — выпалил Нара. — Что ты, блин, несешь? Прорвало вдруг!
Наруто оставил его и принялся перерывать свою постель.
— Одежда пропала, ттэбайо! Где? Где-где-где она?
С кровати улетела подушка. Наруто стоял на четвереньках, выпятив в сторону Сарады и Шикамару свой зад в просторных труселях. Шикамару схватился за голову. У него на лбу от напряжения проступили вены.
— Блин, минуту назад дрых как убитый, а теперь погром устраивает.
Он неодобрительно покосился на Сараду, потом на пятую точку Наруто и заорал:
— А ну, угомонись! Перед тобой девушка, дурак! А ты в трусах, как… И про извращенцев каких-то городишь!
Наруто застыл, все так же выпятив зад. Секунд пять слова друга доходили до его сознания. Он резко развернулся, натянул до самой шеи одеяло и переводил испуганный бегающий взгляд с Шикамару на Сараду и обратно.
Ленивый стратег выдохнул:
— Значит так. За день до боев паниковать уже бессмысленно!
Из-под одеяла донеслось громкое урчание и бурление.
— Да что это с тобой? — снова спросил Шикамару, увидев, что Наруто его совсем не слушает.
— Я есть хочу.
Нара шлепнул себя рукой по лбу и немного смягчился.
— С тобой с ума сойти можно. М-м. Кстати, — он наклонился и извлек из-под койки корзину, полную фруктов. — Притащил Чоджи, но врач ему запретил, так что, разделим на троих?
— Да-да, давай!
Шикамару занес руку, чтобы кинуть Наруто яблоко, но пальцы Сарады впились в его запястье железной хваткой.
— Ты чего? — удивился он.
— Мыл?
— Э-э…
— Значит, мой.
Ее очки недобро сверкнули в белом свете больничной лампы. Шикамару вздохнул и расслабил руку.
— Мендоксе.
Он пошел к раковине на другом конце палаты. Потом швырнул мокрое яблоко Наруто через всю комнату.
— Эй, Сарада, кидай еще парочку. Тебе тоже помою, — снисходительно проворчал Шикамару и ловко поймал на лету фрукты.
— Санкью, даттэбайо!
Наруто вытер яблоко о футболку и с хрустом вгрызся в него. Сарада лишь покачала головой. Седьмой вел себя как ни в чем не бывало. Будто и не было той встречи пару дней назад.
Изголодавшийся Наруто набивал брюхо фруктами, Сарада и Шикамару, доев свои яблоки, пытались закончить все ту же партию в шоги, но вопли Нанадайме слишком отвлекали.
— Черт-черт, куда же ушел отшельник-извращенец? — ныл он сам себе. — Три дня… Три дня, даттэбайо! Вот он как. Бросил меня.