— Там же люди! — в отчаянии воскликнул Хирузен. — Шисуи-кун, зря ты вмешался…
— Не зря! — яростно парировал Шисуи. — Я не хочу, чтобы вы погибли! Там Какаши-сан и Анбу. Наше дело — Орочимару!
****
В горячем тумане, окутавшем арену, шаринган видел чакру противников. Какаши убил еще троих. Пар понемногу рассеивался.
Как много джонинов пожаловало.
Он снова мог нормально видеть Асуму, Гая и других. Отряд Анбу рассеялся по арене и сражался с Четверкой Звука. Сквозь трибуны прорастали деревья. Бетонные стены и ступени растрескивались, выпускали на свет побеги, которые на глазах превращались в толстые стволы и буквально разрушали ряды, где сидели и лежали спящие люди.
— Так вся арена обвалится, — заметил Асума.
Метким глазом Какаши засек членов другого отряда Анбу, которые рассеялись в странном формировании, прямоугольником. На месте, где виднелись их фигуры, вспыхнул свет и новый барьер накрыл трибуны стадиона, уже другой, но чем-то похожий на предыдущий своими странным переливами.
— Что это? Теперь мы в ловушке?! — заорал Гай.
— Нет, — ответил Какаши. — Это Анбу. Они защитили людей. Не зевай, Гай!
— Не дождешься, мой извечный соперник! — воскликнул ободренный Гай и впечатал в бетон хлипкое тело шиноби Звука. — Это сила юности!
****
Перед ними образовалось выжженное пространство, которое заволокло горячим паром. Они оставались под защитой Сусаноо и присматривались, не появился ли поблизости враг.
— Шисуи-кун, их нельзя победить, — хрипло ответил Хирузен. — Тела восстанавливаются. Нужно прекратить действие техники.
Шисуи до крови прикусил нижнюю губу и скривился.
— Я могу погрузить Орочимару в гендзюцу, — сказал он негромко, — и заставить его прервать Эдо Тенсей.
Но Хирузен почему-то молчал. Не спешил соглашаться.
— Сандайме!
— Великие братья… Их души не должны оскверняться этой проклятой техникой. Что, если в будущем кто-то снова захочет призвать их и использовать против Листа?
Шисуи растерялся.
— Я знаю, что делать. Выиграй мне немного времени.
— Как вы, черт возьми, собрались прервать Эдо Тенсей? — голос дрожал от напряжения.
— Увидишь. Просто выиграй мне время.
— Не знаю, что вы задумали, но… Сандайме, прошу вас, не умирайте.
Старик грустно улыбнулся.
— Моя жизнь не имеет никакой ценности. Орочимару прав. Я уже не способен защитить Коноху.
— Вы не правы! — воскликнул Шисуи, но спазм стиснул горло, и он не смог выдавить из себя ничего более.
Не для того он пришел на арену, чтобы своими глазами наблюдать, как единственная надежда его клана на мирное существование в Конохе жертвует жизнью. Шисуи уже не ждал ответа, но Хокаге вдруг заговорил снова:
— Пришло время нового поколения, Шисуи-кун, — голос Третьего был поразительно спокоен. — После моей смерти… Я хочу, чтобы ты стал Пятым Хокаге.
— Что? — ахнул Шисуи.
Хирузен нахмурился.
— Я виноват перед тобой и перед всем твоим кланом. Если ты станешь первым Хокаге из клана Учиха, чего не бывало со времен основания деревни, надеюсь, хоть это немного искупит мою вину, и даст вам шанс все начать заново: тебе и этим детям.
Шисуи задохнулся.
— Мне… Совет… они ни за что не позволят…
— Они сами придут к этому, Шисуи-кун. Возглавить Лист кроме тебя больше некому.
— Но… Джирайя-сама…
Третий ухмыльнулся.
— Этот старый извращенец слишком творческая натура. Он ни за что не согласится.
Шисуи хотел было сказать, что-то еще, напомнить про Данзо, но не подобрал слов.
— Я уже говорил, что ты напоминаешь мне моего друга Учиху Кагами. Мы не очень ладили, Шисуи-кун, но я вижу, что в тебе есть Воля Огня, и ты единственный, кто способен сражаться наравне со мной против Орочимару и братьев-основателей. Сейчас во всей деревне — только ты достоин стать Пятым. Это мое слово. И, я уверен, остальные придут к тому же мнению. Не мешай мне, Шисуи-кун. Я избавлю мир от Орочимару и не позволю больше никому порочить память Шодай-сама и Нидайме-сама.