Молчание постепенно становилось напряженным, и Сарада принялась лихорадочно искать тему для разговора. Поздравление с победой над Неджи сейчас было совсем некстати. Стоило сделать это раньше, а сейчас уже не до того. Разбирать тот момент с объятиями было еще более неловко и нелепо. В таком случае…
— Саске сказал, ты одолел Однохвостого…
— Да.
Он не прыгал от радости, как на арене. Не гордился своей победой. Просто: «Да».
— Сарада-чан, — сказал Наруто непривычно серьезно и взглянул перед собой на дорогу, упирающуюся в дощатый забор на перекрестке. — Почему Третий умер?
Она не нашла, что ответить, а Наруто продолжил после короткой паузы:
— Шисуи-оччан был там с ним. Как он допустил?
В его голосе звучало обвинение.
— Что? — Сарада нахмурилась.
Наруто заглянул ей в глаза и повторил чуть громче и тверже:
— Он был там с ним. Как позволил Орочимару убить старика Третьего?
— Орочимару не убивал Третьего, — попыталась объяснить Сарада. — Сандайме по своей воле решил применить технику… Так сказал мне Шисуи-сан.
— Значит, он должен был остановить его, ттэбайо!
От каждого слова Наруто становилось нестерпимо больно, потому что эти слова пробуждали совесть, едва унявшуюся и притихшую. Сарада знала, что Третий погибнет. Не Шисуи. Во всем виновата она. Должна была остановить это все, но решила не вмешиваться. И, боги, у нее случилась бы истерика, если бы не Шисуи, который яростно убеждал ее, что деревня знала о готовящемся нападении, в то время как сама Сарада не могла ни на что повлиять.
Она вдруг разозлилась.
— Не тебе судить, кому что должен Шисуи-сан.
Наруто выдержал ее взгляд и плотно сжал губы. А Сарада, защищая Шисуи и невольно пытаясь оправдать себя, если не перед Наруто, то хотя бы перед своей же совестью, продолжала с желчью:
— Не всегда все в жизни случается так, как тебе того хочется. Люди иногда умирают. Учись принимать это, а не ищи виновных там, где их нет. Или тебе не место в мире шиноби.
Отчасти ее натолкнула на этот вывод беседа с Шисуи.
«Когда придет время сражаться, никто из вас не будет готов… Не умеете воевать… Справляться с болью потерь…»
Наруто уже родился сиротой. Гибель Третьего была для него первым серьезным ударом, тогда как Сарада успела пережить многое: потерять родных, погибнуть и вновь вернуться к жизни. Смерть старика Хокаге была далеко не самым страшным из того, что могло ожидать Наруто на пути ниндзя.
Это закалило тебя, Нанадайме. Может, именно благодаря этой боли ты стал тем, кем стал? Тогда глупо злиться на судьбу…
Сараду раздражали его обвинения и претензии, потому что она невольно принимала их на свой счет. Ее бесила детская наивность Наруто. Неужели он еще не понял, в каком мире живет? Нет ничего постоянного, ничего вечного. Нет ни настоящей любви, ни настоящей дружбы, потому что любовь рано или поздно умирает, а друзья предают. Есть только островки временного покоя, мимолетные вспышки взаимопонимания, которые позволяют почувствовать себя живым. Они — бесценны. Бесценны, но временны. Моменты, которые нельзя ухватить, они ускользают сквозь пальцы. Остается просто жить дальше. Отпускать предавших друзей и погибших родных, прощать самого себя за ошибки прошлого, как умел делать Шисуи, и как все пыталась научиться сама Сарада.
Во взгляде Наруто сквозь боль и тяжесть бессильной злобы мелькнуло что-то, похожее на жалость. Жалость к ней. Сарада пыталась открыть ему глаза, показать истинное лицо мира, но Наруто выглядел так, словно понял нечто важное не о мире, а о своей подруге.
— Тебе совсем не жаль его? — спросил он тихо.
— Что? — Сарада растерялась.
Будто разглядев в ее душе ответы на свои вопросы, Наруто опустил взгляд и произнес:
— Хотя… Ты ведь его, наверное, и не знала, да?
Он грустно улыбнулся.
— Я так обрадовался, когда узнал, что ты жива, нээ-чан, — признался вдруг Наруто. — Думал, все будет как раньше, но ты изменилась.
Сарада стояла посреди улицы в мокрой одежде и смотрела ему в глаза.
— Сарада-чан, когда ты стала такой циничной?
Ее окатил лихорадочный жар. Паника, снова эта паника, которая только было унялась. Опять оживали воспоминания из далекого прошлого и еще более далекого будущего. Момент ее встречи с отцом после смерти мамы. Сарада с ужасом понимала, что стала похожей на папу, и ее устами с Наруто сейчас говорил взрослый Саске, а сам Наруто отвечал словами прежней Сарады, только в своей манере: не в истерике и слезах, а спокойно и тихо, отчего ей становилось еще хуже.