— Яд насекомых.
Так его отравили. Вот почему он не может нормально двигаться...
— Все равно. В больнице помогут!
— Больница на другом конце деревни. За мной погоня. А яд… Вряд ли есть антидот. Корень не настолько прост.
— Вставай, шаннаро!
Сарада еще раз попыталась поднять Шисуи, но он был слишком тяжелым и словно прирос к земле, как тот огромный камень, на котором она сидела всего пару минут назад.
— Почему ты сдаешься?! — в отчаянии воскликнула Сарада. — Хотя бы попытайся. Ты же дотянул сюда!
Шисуи отрывисто дышал.
— Наткнемся на погоню. В госпитале нет медиков, которые разработают антидот… за такой короткий срок. Они не успеют. Бесполезно.
— Ты не медик! Откуда тебе знать?
— Наслышан, как это делается. Не успеют.
— Кирэй? — Сарада цеплялась за любую надежду.
— Она хороший медик. Но это далеко не ее уровень.
Сарада обессилено опустилась перед ним на колени.
Мама бы смогла. Мама наверняка бы смогла! Но та мама, которая в будущем…
****
У каждого есть слабое место. Нужно только уметь это место отыскать, и человек окажется в твоей власти. Его можно будет шантажировать, манипулировать им, приманивать его сладким пряником. Слабостью Сарады было неумение принимать самостоятельные решения. Слабостью Саске была жажда мести. Слабостью Итачи был Саске.
«А моей слабостью было никому не нужное благородство!» — со злостью подумал Шисуи.
Не зря он чувствовал себя неуютно в этом противостоянии с Данзо.
Его надо было просто убить. Убить незаметно и совершенно бесхитростно. И всех свидетелей тоже. Это спасло бы и меня, и ребят.
Но Шисуи не смог и даже не думал давать этому варианту право на жизнь. А вот Данзо оказался чудовищно изобретательным. Ядовитые жуки… Шисуи осознавал, что даже с нормальным зрением он вряд ли заметил бы их сразу: в лесу было много живности. Но и глаза его подвели.
Почему я снял этот чертов компресс? Надо было держать его дольше… Как же больно. Господи, все еще…
Яд жуков того шиноби из клана Абураме каким-то образом воздействовал не только на клетки, но и на их способность выпускать чакру. Если бы не кровь Учиха — Данзо беспрепятственно вырвал бы ему и второй глаз так же, как и первый. Но яд, к счастью, не успел проникнуть в глаза. Выжав остатки чакры из своего организма, Шисуи пустил их на шаринган. Сила кеккей-генкай немного разогнала в теле чакру вопреки действию яда. Данзо не мог об этом знать, даже сам Шисуи об этом не подозревал. Однако это позволило ему хоть как-то вывести тело из оцепенения и сбежать, использовав шуншин.
Адская боль в правой глазнице сбивала мысли. Онемевшие конечности тронул холод от самых кончиков пальцев, и поднимался все выше. Шисуи с каждой минутой неотвратимо терял контроль над своим телом. Яд клана Абураме выгонял его из мира живых настолько настойчиво и стремительно, что Шисуи запаниковал. Он подозревал, что может умереть преждевременно и, скорее всего, насильственной смертью. Отмерял себе лет десять, а то и больше, но он не думал, что это случится всего через пару дней! И сейчас, чувствуя на затылке ледяное дыхание смерти, он торопился разгрести то, что оставлял после себя в этом мире. Торопился и с отчаянием понимал, что ничего не может сделать.
Я умру. Совсем-совсем скоро.
Он не успел как следует подготовиться, чтобы принять эту мысль. Все произошло слишком быстро. Смерть вообще редко когда заранее предупреждала о своем визите.
Казалось бы, сейчас вся жизнь должна была пролетать перед глазами, но Шисуи почему-то думал о том, что так и не узнал, чего хотел от него Итачи. Так и не поговорил с Кирэй, хотя они должны были встретиться как раз этим вечером. Его терзали любопытство и вина. Любопытство: чего хотели эти двое? И вина за то, что он не может защитить Саске и Сараду, хотя обещал.
— Зачем ему это? — спросила Сарада срывающимся голосом. — Твой глаз… Ты же… Ты ничего не сделал…
Эта перепуганная девочка с бледным от страха лицом таращилась на него глазами, полными невыразимого ужаса, и он не мог ее защитить. Не мог даже сдвинуться с места. Ободряюще улыбнуться и то казалось практически непосильной задачей.
— У Данзо свои понятия. Он так защищает Лист.
— Защищает Лист? Но почему он…
— Просто потому, что я Учиха, — перебил Шисуи и добавил с горькой иронией: — Учиха Хокаге. Звучало слишком сказочно…
— Разве быть Учиха — преступление?
Дыхание Шисуи стало судорожным.
— Нет, — задыхаясь, выдавил он. — Не преступление. Скорее — приговор.