Почва под ногами внезапно дрогнула, и лес вдруг резко взлетел вверх. Сарада недовольно озиралась. Она очутилась в западне. Из аккуратного среза породы выстреливали распрямившиеся корни, осыпались грудки земли. Стены по бокам начали сдвигаться. Сарада панически оглядывалась. Выбраться наверх по отвесным стенам? Можно, концентрируя чакру в ступнях, но что, если наверху ее уже ждет подготовленный удар? В отличие от нее, Корень наверняка разработал какую-то стратегию. Обычной земляной ловушкой дело бы вряд ли закончилось. Сарада пыталась проникнуть взглядом сквозь грунт, но ее Мангеке не был бьякуганом. По воздуху она видела достаточно далеко, но проникать слишком глубоко в твердые предметы взгляд не мог.
Черт. Попалась.
Как бы там ни было, стоило выбираться. Рано или поздно ее или раздавит, или достанут прямо здесь.
Я чувствую в себе еще много силы. Они могут планировать все, что угодно. Все равно убью.
Ободрив себя, Сарада сконцентрировала чакру в ступнях и хотела начать взбираться по вертикальной стене. Как вдруг что-то вытолкнуло ее сознание во тьму, избавляя от боли, ярости, ненависти и от всей той силы, что она чувствовала.
****
Итачи сидел на земле, прислонившись к стволу сосны, и смотрел вверх. Среди колючих макушек сосен была брешь, а сквозь нее просматривалось темно-синее небо. На этом небольшом клочке сверкало много звезд, но две были особенно яркими. Они мерцали так лихорадочно и неравномерно, будто передавали кому-то сигналы.
Там, в небе, творилась своя жизнь. А здесь, на земле…
Итачи опустил взгляд на Кисаме: напарник спал на боку, завернувшись в плащ, и тихо сопел. Самехада лежала рядом с ним на траве. Со стороны казалось, что Кисаме спит как убитый, но Итачи знал, как чуток его сон. Чуть что, и этот великан проснется, причем проснется уже вооруженный и готовый кромсать в клочья любого, кто оказался поблизости.
Хорошо, что он боится меня.
Итачи не доверял своему напарнику, и это было взаимно.
Ночью в лесу было холодно. Земля, устланная ковром прошлогодних сосновых игл, как следует не просохла за день и пахла сыростью. Итачи уже успел забыть каково это: возвращаться домой, где тебя ждут близкие, спать в постели…
Сон не шел.
На душе было неспокойно.
В тихом ночном лесу закричала птица. Итачи прищурил глаза и посмотрел вверх. На фоне звездного неба мелькнул птичий силуэт с расправленным крыльями.
Дайса.
Глава 57. Передай ему...
57
Смерть Шисуи стала для Итачи шоком. Пусть он и был всего лишь теневым клоном, но боль утраты терзала его сердце не менее сильно, чем терзала бы оригинал. Он переживал за близких, но в глубине души не ожидал такого исхода, потому что знал, насколько силен его друг, и надеялся, что он сумеет защитить и себя, и младших.
Шисуи всегда был сильнее Итачи. Вначале он просто был старше и опытнее. Потом же, когда они оба достигли одинаково высокого мастерства в деле шиноби, Шисуи все равно превосходил Итачи по силе из-за бо́льших запасов чакры.
Итачи привык экономить. После использования Мангеке ему, как правило, приходилось незамедлительно отступать, тогда как запасы чакры Шисуи позволяли ему сражаться дальше и применять Мангеке снова и снова. Со стороны казалось, что Шисуи Телесного Мерцания невозможно убить, и на поле боя, скорее всего, так и было. Но ничего невозможного нет, вопрос только в тактике. Убить ударом в спину полурасслабленного человека, который считает, что находится дома, среди своих, не так уж и сложно. Это Итачи знал не понаслышке. Он сам сотворил такое с собственным кланом много лет назад.
Шисуи мог говорить все, что угодно: что они больше не друзья, что преступление Итачи невозможно ничем оправдать и уж точно никак нельзя простить, однако Итачи все равно считал Шисуи своим другом, и смотреть, как человек, который с самого детства вел его по жизни, теряет контроль над своим телом и медленно умирает, было слишком тяжело.
Итачи наблюдал последние минуты друга. Шисуи казался непривычно маленьким, Итачи помнил его совсем не таким. Он видел и перепуганное насмерть бледное лицо Сарады, ее опухшие от слез глаза и щеки. Не слышал за шумом водопада, о чем говорили эти двое, и ничем не выдал свое присутствие. Племянница его не заметила. Но в то же время Итачи твердо знал: Шисуи его почувствовал. Они слишком давно дружили, чтобы даже и спустя годы разлуки перестать ощущать друг друга.
С особым трепетом он наблюдал за Сарадой. Она осталась такой же, какой и была до своего исчезновения, и теперь приходилась ровесницей уже не ему, а Саске. Услышав новость о том, что Сарада вернулась из мертвых, Итачи возликовал, но до конца поверить в это все никак не мог. До этого самого момента, когда увидел ее живую.