Вот только мальчик все-таки отличался от него, и различия были в самой их сути.
Какаши с самого раннего детства нес в себе боль и мрак. Он пытался быть идеальным шиноби, следовать правилам, чтобы не повторить позорную судьбу отца, но жизнь ломала его и ставила перед трудным выбором снова и снова. Миссия или Рин. Тензо или жизнь. Хокаге или Данзо. Слишком много сомнений и тяжелых решений и слишком большой груз неприятных воспоминаний за плечами. Каждое утро он просыпался, смотрел на свою руку и пытался смыть с нее жгучее ощущение электричества, крови Рин и тепла ее груди вокруг запястья. Это продолжалось до сих пор.
А вот что творилось в душе у Итачи, Какаши не имел ни малейшего понятия. Парень всегда был внешне спокоен, хорошо подавлял эмоции и действовал решительно, без колебаний. Не падал, не сомневался, не терялся впотьмах. По крайней мере, так казалось со стороны. Тогда как Какаши жил прошлым, машинально выполнял свою работу и ничего от жизни не ждал, Учиху Итачи прошлое не тянуло камнем ко дну. Он явно к чему-то стремился. Стремился уверенно. И, наблюдая, с какой легкостью этот ребенок справляется с работой Анбу, Какаши боялся предположить, что вообще происходит у него в голове, какие он преследует цели и чем живет.
Кроме того, потенциал мальчишки оказался настолько велик, что рядом с ним Какаши чувствовал себя ущербным. Когда-то давно он сам, признанный гений, презирал Обито за бестолковость и бесполезность, не до конца понимая, какая сила зашифрована в его генах. А ведь Обито был Учиха. И всю жизнь после его гибели клан Учиха преследовал Какаши, словно плата за насмешки над покойным товарищем.
Какаши завис на границе: он не был Учиха, не мог раскрыть полную силу глаза, но в то же время шаринган Обито будто бы отделял его от прочих джонинов, и те невольно относили его ближе к Учиха, чем к себе.
Их связывали вновь и вновь. Шаринган, прощальный подарок Обито, определил судьбу Какаши, как наставника молодых Учиха. Сандайме приставил его к Итачи. Потом сформировал ему команду с Саске. Затем Шисуи умолял его взять под свое шефство Сараду. И рядом с юными наследниками великого клана Какаши ощущал себя примерно так же, как, наверное, чувствовал себя рядом с ним Обито во времена их совместной работы в команде.
Мощь Учиха впервые явилась ему в обличье старшего сына Фугаку, главы клана. Сандайме просил Какаши позаботиться о мальчике, но учить Итачи было нечему. Он полностью освоил додзюцу самостоятельно. Юный гений имел тело Учиха, его способности были естественными, тогда как шаринган Какаши расходовал слишком много чакры и очень быстро истощал не ахти какой резерв. Этот мальчишка был для него словно пощечиной. Возмездием за былую гордыню, за те времена, когда он, будучи сопливым ребенком, наивно полагал, что природа щедро наградила его всем, что необходимо шиноби.
Никогда он еще так не ошибался.
Паккун вновь заскребся когтями о карниз. Какаши цыкнул и осторожно выглянул из-за угла. Черно-красный плащ все еще обедал.
— Что будешь делать, если он появится? — хмуро спросил Паккун.
— Спрошу у него лично, что он забыл у нас.
Пес фыркнул.
— А что, таки справишься с ними?
— Один — нет. Но я один и не выйду против них.
— Думаешь, он тебе ответит правду? — в густом низком голосе Паккуна мелькнуло сомнение.
— Что бы он ни ответил, из этого можно будет сделать выводы. В конце концов, Паккун, он ниндзя-отступник нашей деревни. Мы обязаны захватить его или убить. Итачи всегда был талантлив, но я уверен, общими силами мы сумеем его одолеть, и у Конохи одной проблемой станет меньше.
— Если он сам убил Шисуи, — продолжал пес с нескрываемым скепсисом, — то вам придется тяжко, сколько бы вас ни было. К тому же он не один. Уф.
Какаши пожал плечами.
— Ничего не поделаешь, Паккун.
****
Убийство Итачи никогда не входило в планы Данзо. Он видел насквозь этого мальчишку, еще с тех пор, как тот впервые дал о себе знать ошеломляющими успехами в академии. Гений, так неудачно родившийся именно в проклятом клане. Единственный Учиха из всех, который вызывал у Данзо симпатию.
Они мыслили одинаково. Оба жили во мраке и поддерживали мир из тьмы. У них была одна цель: защитить Коноху любой ценой и любыми методами. Разве что тогда, много лет назад, Итачи все еще был чертовски наивен, что было простительно для ребенка.
Данзо наивен не был. Он по жизни никому не доверял. У него не было друзей. Дружба держится на расточительном доверии, на признании собственной слабости и неполноценности, а Данзо не мог позволить себе подобного, потому и друзей не заводил. Подчиненные, союзники, бывшие сослуживцы… Но не друзья. Он предпочитал все делать сам, своими силами. Полностью контролировать ситуацию и ожидать удара в спину от любого. Но также он понимал, что его годы подходят к концу, и придет время, когда тьму Скрытого Листа примет на плечи кто-то другой. А если никто не примет — она вырвется из-под контроля и затопит деревню.