Итачи видел его атаки насквозь. Буквально читал мысли. Это было страшно.
Пришло время подключать остальных. Данзо приказал им не вмешиваться, чтобы не путались под ногами, но теперь одному было никак не справиться. Он подал сигнал. Отряды рассредоточились и активировали барьерную технику. Данзо опасался, что и она не сработает, но небеса на этот раз оказались к нему благосклонны.
Он выдохнул.
Получилось.
Данзо не рисковал давать сигнал отрядам до тех пор, пока Итачи не потеряет бдительность и не окажется в удобной точке для захвата, поскольку от наследника силы Учиха можно было ожидать чего угодно.
Старик с сожалением взглянул на покалеченную руку.
Перевел столько глаз.
Что ж, хотя бы два можно было заменить.
Хотя нет, в будущем могу даже шесть. Достаточная компенсация.
Он сжал пальцы искусственной руки в кулак.
Давай, Фуу. Твой выход.
Итачи был обездвижен. Корень помнил о том, как удалось вырваться из подобной техники Шисуи Телесного Мерцания, и все говорило о том, что если Итачи обладает силой Сусаноо, то задержать его надолго не получится. Так что комбинацию доработали. Теперь, когда Итачи не мог шевельнуться, да и к тому же все еще не применил никакой техники, чтобы освободиться или защититься, должен был выступить Фуу.
Лишить его сознания. Всего-то. Этого будет достаточно, чтобы беспрепятственно забрать свежие глаза и убить.
Данзо, прищурившись, наблюдал за Итачи. С секунды на секунду мальчишка должен был лишиться чувств, но Фуу почему-то не торопился. С каждым утраченным мигом Данзо все больше злился и тревожился.
Почему он медлит, черт подери?
****
Фуу сложил руки перед собой и поймал в образовавшееся окно между сведенными большими и указательными пальцами фигуру в черном плаще с красными облаками. Руки дрогнули. Фокус сбился.
Не могу. Я не могу этого сделать…
Что-то подсознательно мешало. Фуу выдохнул, сконцентрировался и снова поймал в окно между пальцами отступника Учиха.
Отлично. Не дрожат. Теперь техника.
Он собрался с духом, готовясь исполнить секретную технику.
Снова что-то пошло не так. Какой-то внутренний стопор не давал ему продолжить выполнение техники. Чем упрямее он пытался, тем сильнее поднималось в груди удушающее чувство паники.
Что со мной не так?
Фуу разомкнул печать и взглянул на свои руки в черных перчатках: они опять дрожали. Он стянул перчатку и внимательно посмотрел на ладонь. Снял вторую перчатку.
Никогда прежде такого не было. Чтобы его ни с того ни с сего посреди миссии охватили страх и сомнения? Чтобы он не мог завершить технику?
Фуу уронил перчатки и попробовал поймать Учиху Итачи в фокус техники в третий раз. Он обливался потом и скрежетал зубами. Сердцебиение участилось, в ушах шумела кровь. Паника, зверская паника. Сама его натура подавляла попытку применить технику.
Он чертыхнулся и отыскал взглядом ближайшего члена Корня в маске птицы с синим рисунком. Совсем еще молодой, любимец Данзо-сама. Фуу перевел сложенные печатью руки на него. Техника сорвалась сама, так легко и естественно, будто всего несколько мгновений назад никаких проблем с ней и не было. Белокожий мальчишка закатил глаза и свалился в ближайший куст.
У Фуу отлегло от сердца.
Все нормально. Она работает.
Но руки задрожали еще сильнее…
Он же свой. Что же я делаю, у него была своя роль, а теперь… Но нет, я должен был проверить и проверил. Все работает. Тогда еще раз!
Он вскинул руки. В отверстии между пальцами появилась фигура Учихи. И снова от рук к плечам и сердцу передался приступ слабости.
Не могу… Да что со мной такое?!
****
На коже появилось жжение. Оно распространялось, расползалось по всему телу, будто плело сети. Итачи машинально попытался опустить голову, чтобы посмотреть, что творится с его организмом, но не смог пошевелиться.
Нет, судя по ощущениям, это не яд. Это что-то из барьерных печатей…
Итачи пытался экономить чакру. Ему предстоял целый день работы на пару с Кисаме, а возвращаться к мечнику выжатым до предела он не хотел. Рядом с отступником, известным как «биджу без хвоста», запас чакры на дежурное Цукуеми всегда должен был оставаться.
Но сейчас нежничать было некогда.
Глаза свело от напряжения. Заныли перетруженные клетки, из которых Сусаноо вытягивало чакру. Теперь Итачи четко чувствовал невидимые путы, сковавшие его движения. Подавить печать оказалось не так-то просто. Она сопротивлялась до последнего, чакры в нее влили немало. Сложнее всего было заставить печать отступить хоть немного, но как только удалось — дальше пошло легче.