Оставив все вопросы на потом, они побежали по пружинистому полу вслед за Джирайей.
В конце туннеля из плоти виднелась огромная круглая дыра, из которой лился ослепительный дневной свет. Сарада прищурилась. Края дыры догорали языками черного пламени.
— Пропали, ттэбайо! — удивленно воскликнул Наруто.
Сбежали? Но это же папина техника. Откуда она у дяди? Точно, Шисуи-сан говорил... Аматэрасу... И все равно. Не понимаю.
Джирайя хмурился, издали наблюдая за огнем. Нанадайме подошел поближе к дыре.
— Что это за огонь такой? Черный же…
— Не подходи к нему! — одновременно воскликнули Сарада и саннин.
Наруто испуганно отпрянул. Джирайя покосился на нее.
— Знакомая техника?
Сарада отвела взгляд и покачала головой. Она сглотнула. После дядиного приемчика отчаянно хотелось кашлять.
— Хм… — саннин задумчиво уставился на свиток, который извлек из-за пазухи.
Он присел в нескольких метрах от отверстия в стене, расстелил пустой свиток и достал кисть.
Техника?
Сарада оживила шаринган. Нанадайме с интересом склонился над свитком. Его учитель быстрыми штрихами вывел на бумаге узорный рисунок с пустым местом посередине, к которому вели четыре полукруглые стрелки.
Похоже на барьерные техники из свитка Шисуи-сана.
Джирайя сложил печати.
— Фуиндзюцу! Укротитель пламени!
Он ударил рукой в пол. Наруто заинтересованно сунулся, но Джирайя отстранил его свободной рукой. Из символов свитка вырвалась чакра и устремилась к языкам черного пламени. Чакра обернула кольцом края догорающей дыры, поглотила черный огонь без остатка и устремилась голубым энергетическим туманом обратно к свитку. На пустом месте между стрелок проявился символ, красный, словно раскаленный, и тут же почернел.
Джирайя свернул свиток, перевязал и затянул узел зубами.
— Отлично.
Он покосился на Сараду. Она поспешно погасила шаринган.
— А ты шустрая девочка.
Сараде стало немного стыдно. Саннин спрятал свиток за пазуху и объявил:
— С этим пока все. Ладно, посмотрим, как там Саске.
Джирайя с силой топнул ногой, и жабий пищевод стал исчезать. Снова появились привычные стены, пол и потолок разгромленного коридора. Наруто и Сарада подбежали к Саске. Он уже пришел в себя и пытался подняться. Ему помогли. Саске, рыча, попробовал вырваться, но его усадили у стены.
— Ты как? — взволнованно спросил Нанадайме.
— Отвали от меня, — огрызнулся Саске.
Он смотрел перед собой пустым тяжелым взглядом и тяжело дышал.
Сарада рассердилась.
— Ты — идиот! Зачем ты полез? Он чуть не убил тебя!
— Ты тоже… — задыхаясь, процедил Саске, — …отвали.
— Тэмме! — вспылил Наруто. — Не говори так, даттэбайо!
Джирайя оттеснил их от Саске и принялся осматривать его повреждения. Саске, стиснув зубы, болезненно стонал. Сарада смотрела на него, и до нее постепенно доходили и другие слова Шисуи.
«Саске слишком помешан на мести».
Она знала. Видела, как меняется взгляд отца при любом упоминании имени «Итачи», но схватка двух братьев оставила в ее сердце неизгладимое впечатление.
При виде Итачи Саске становился просто невменяемым. У него отключались и мозги, и инстинкт самосохранения. Ему можно было кричать все что угодно, но он ничего не видел и не слышал. Для него существовали только Итачи и желание убивать.
Сарада на мгновение задумалась, а если направить его ненависть в другое русло? Если бы отец и правда возненавидел деревню… И не сейчас, а на пике своей силы, в будущем. Он бы уничтожил все. Шисуи, предвидя это, запретил говорить Саске о Данзо и Корне.
Единственное, чего не понимала Сарада: почему Шисуи так защищал эту деревню, которая, как оказалось, была совсем не против истребить всех Учиха до единого?
И ты ведь знал, Шисуи-сан.
— Нээ-чан?
Сарада обернулась. Наруто стоял чуть поодаль. Она подошла к нему ближе. Нанадайме глядел на нее очень внимательно, даже немного строго.
— Скажи, — тихо произнес он, так, чтобы не слышали ни Саске, ни Джирайя. — Что произошло с тобой в тот день, когда… когда все решили, что ты погибла?
Сарада помрачнела. Его слова всколыхнули в душе осадок тяжелых воспоминаний.
— Я не хочу об этом лишний раз…
— Но уже вспомнила, — с надеждой потребовал Наруто. — Прошу. Расскажи.
Сарада тяжело вздохнула.
Не могу ему рассказать. Только частью правды он не удовлетворится. Рассказать про путешествие во времени и волны… Нельзя. А без этого он не поймет, как я выжила.