Аоба сложил печати, и беспокойная птичья стая исчезла из коридора.
— Так это были ваши вороны? — спросила Сарада.
Джонин кивнул. Сарада впала в легкий ступор. Она впервые задумалась о том, по какому принципу и откуда призываются вороны.
Если он тоже призывает воронов, не может ли случайно призвать Дрошу?
Нанадайме тем временем, выслушав от Джирайи диагноз Саске, сверлил своего раненного друга яростным взглядом и весь дрожал от негодования.
— Ч-черт… Что эта сволочь с Саске сделала-то! Извращенец, наши планы меняются, ттэбайо! Я разыщу их и…
Сарада фыркнула и скрестила руки на груди. Она знала, чего можно ожидать от дяди. Заслышав треск электричества отцовского Чидори, она всерьез рассчитывала, что эту встречу с Итачи они с Саске вряд ли переживут. Почему-то Сарада полагала, что дядя кинется на Саске и убьет его так же, как убил своих родителей и всех остальных Учиха. Но к ее удивлению, Итачи даже не попытался этого сделать. Он выглядел совершенно нормальным. В отличие от Саске.
Папа сам виноват. Нечего было бросаться, как бешеный. Еще легко отделался.
Сарада даже задумалась: а если бы Саске сам не полез к Итачи? Быть может, его бы и не тронули?
— А?
Наруто мигом растерял свой запал и разжал кулаки, удивленно глядя на нее.
— Найдешь их, и что дальше? — нудным голосом вещала Сарада. — Они намного сильнее тебя. Даже Джирайя-сама едва их отвадил.
Нанадайме нахмурился. В его взгляде сверкнула твердость Хокаге.
— Так что ты предлагаешь, прятаться от них? Прятаться и трястись день за днем, ттэбайо?
От злости он снова сжал кулаки.
Его слова задели Сараду. Почему-то ей показалось, что он говорит про нее и того человека из Корня, управляющего жуками, который мог выжить в битве с Итачи. Но потом вспомнила, что на самом деле Нанадайме говорит о себе. За ним же приходили Итачи и серокожий мечник Кисаме.
То, что я и делаю. Дрожу и прячусь.
Наруто словно стыдил ее, и Сарада почувствовала, как вновь начинает падать в мутную пропасть сомнений и самобичевания. Но зарождающееся наваждение вдруг разбил суровый голос Джирайи:
— Помолчи немного!
Наруто опустил взгляд и разжал кулаки.
— Ты слаб, — укоризненно произнес саннин.
От Сарады не укрылось, как дернулся Саске при этих словах, будто его ударило током.
Но удушающее чувство стыда отступило. При всех пафосных речах Нанадайме Джирайя был прав. Они действительно были слабы, все трое: она, Наруто и Саске. И бросаться грудью на опасных преступников уровня Итачи было не геройством и смелостью, а самой обыкновенной глупостью. Сарада и сама это понимала, но стоило Наруто заговорить, как вся ее уверенность куда-то испарялась. Все-таки, Нанадайме умел убеждать.
Наруто кое-как справился со своей злостью, выдохнул и перестал трястись от негодования. Он поднял на нее взгляд, уже не гневный, а какой-то пронзительно глубокий.
— Прости, Сарада-чан. И спасибо, что пришли за мной, ттэбайо.
Сарада видела, что он тронут до глубины души.
— Э-э…
Она растерялась. На глазах у отца, саннина и двух джонинов, она просто не знала, что сказать. Райдо уже взвалил на плечи раненого Саске, и они готовы были возвращаться в деревню. Аоба деликатно кашлянул.
«Не хочу. Не хочу!» — мысленно кричала Сарада.
Но выбора не было. Саннин не взял бы ее с собой. А если бы и взял, то уж точно не взял бы раненного Саске, а оставить отца одного в деревне, где мог промышлять выживший Абураме, Сарада не могла. Приходилось снова возвращаться в Коноху.
— Ладно. Ты… того… Удачи тебе в путешествии, Нанадайме, — она натянуто улыбнулась.
Услышав старое прозвище, Наруто расцвел и смущенно почесал затылок.
— А, да. Спасибо, даттэбайо!
Джирайя озадаченно наблюдал за ними.
— Как-как? Нанадайме?
— Я… я разучу новую технику! — запинаясь от удовольствия, объявил Наруто. — Покруче Чидори!
— На-аруто, — саннин положил ему руку на плечо. — Не хвастайся. Ты даже не начал ее учить.
Глава 64. Посланник
64
Итачи большими прыжками скакал по воде.
— Разве обязательно было отступать?
Напарник был недоволен и даже зол на него.
Опасное я принял решение.
— Вы могли бы…
— Нет нужды торопиться с Наруто, — перебил Итачи. — К тому же, моему телу необходим отдых.
Кожа покрылась холодным потом. Раненный бок отчаянно ныл. Во рту чувствовался мерзкий привкус металла, а в груди было настолько тяжело, что Итачи с трудом дышал.