Сарада убедилась, что опасность исходила, скорее всего, исключительно от Данзо и его приближенных. Джирайя им помог. Райдо и Аоба отправились за ними в курортный городок и сопровождали домой. Если бы хотели — уже бы убили. Возможностей была масса. И Сарада ощутила, что в ней вновь просыпается свербящее желание рассказать обо всем взрослым, чтобы все узнали о преступлениях Корня, об опасных ядовитых насекомых, а их с папой по-настоящему защитили.
Но я преступница. Я убила людей, и, если я расскажу правду, это обязательно всплывет. Что, если я не смогу доказать, что пыталась защититься? А сейчас все так удачно повесят на дядю, и на меня никто не подумает, если я не дам повода…
И еще эти вороны. Все время по пути домой Сараду не покидало навязчивое чувство, что в ее тайник имеют доступ посторонние.
— Аоба-сан?
Черноволосый джонин немного отстал от Райдо, несущего Саске, и поравнялся с ней.
— Я использую такой же призыв, как и вы. Выходит, мы призываем одних и тех же птиц?
— Хороший вопрос, — ответил Аоба. — Нет, ты призываешь одну группу воронов, а я другую.
С Аобой возможно, но как быть с Итачи и Шисуи? Я могла призывать Дрошу. Выходит, группа одна. Тогда Дрошу может призывать и Итачи?
У Сарады похолодело в груди. Что, если дядя уже забрал себе глаз, который ей доверил Шисуи-сан?
— А-а… А если использовать одну группу? Скажем, учитель и ученик. Они ведь призывают тех же птиц?
Аоба задумчиво согласился.
— Значит, моего посланника может призвать тот человек, который…
— Нет-нет. Подожди. Если ворон приручен, он не придет со стаей. Такие птицы-посыльные приходят только на личный зов.
Сарада погрузилась в размышления.
— Но посыльный ведь может прийти на личный зов другого человека, который призывает птиц из той же популяции?
— Только если хозяин не против.
— Как это работает? Как можно объяснить птице, против ты или не против? — спросила Сарада.
— Э-э… Ни малейшей идеи. Никогда не делил ни с кем птиц-посланников. Но если ты используешь с кем-то одну популяцию воронов, значит, или ты получил призыв от него, или он от тебя. А это возможно только если вы полностью доверяете друг другу. Тогда какая разница?
Сарада поникла.
Уже не доверяем. Черт. Я получила призыв от Итачи, а Итачи, скорее всего, получил призыв от Шисуи, иначе как бы я призывала Дрошу? Мы все втроем используем одну группу птиц.
Аоба рассматривал посыльных как пути передачи информации. Вряд ли ему приходило в голову, что ворон может быть носителем бесценного Мангеке Шарингана.
— Аоба-сан… У вас несколько посланников?
— Конечно.
— Тогда как вы выбираете, кого призвать? Призыв ведь работает всегда одинаково.
— Да мне в общем-то все равно, кого призывать.
Сарада всерьез опасалась за сохранность наследия Шисуи.
А если я умру с концами, Дрошу так никто и не сможет призвать и забрать себе глаз? Или сможет? А если я вернусь в будущее, сохранится ли призыв?
Слишком много вопросов. Единственное, на что надеялась Сарада: Шисуи знал, что делал, когда помещал Мангеке в ворона.
Впереди показались огромные ворота А-Ун родной мышеловки.
— Сарада, ты тоже в госпиталь? — спросил Райдо.
Она хотела сказать «да», но запнулась.
— Она мне там не нужна, — глухо промычал Саске.
Стало обидно. Она была готова сидеть с отцом сутками. Следить, чтобы к нему не вздумали подобраться насекомые, подосланные Корнем, а он… Пусть и не подозревал о скрытой опасности, но все равно. Так грубо.
— Мне нужно зайти домой.
Заберу тот свиток, о котором говорил Шисуи-сан, и пойду в госпиталь. Все равно, хочешь ты этого или нет, папа.
Надо бы хоть разобрать, что за техника в свитке. Вдруг не получится применить ее? А исполнить последнюю волю Шисуи нужно было обязательно.
— Тогда разделяемся, — крикнул Райдо и направился к госпиталю.
Они забежали в ворота. Сарада двинулась домой, позволяя себе и на этот раз скакать по крышам и заборам.
Чужая деревня, чужие жизни. Чужие люди.
Сарада почувствовала себя особенно одиноко. Даже если опасность грозила только со стороны остатков организации Данзо, но во всей деревне никому по-настоящему не было бы до нее дела. Шисуи погиб, над душой стояла смерть. Отец пять минут назад сказал, что не хочет ее видеть: должно быть, все еще думал о схватке с Итачи и злился на Сараду за то, что она имела наглость вмешаться в их разборки. Мама была вежлива, но интересовалась скорее Саске, чем ею. К Рокудайме можно было обратиться за помощью, но, в целом, ему было так же наплевать, как и всем остальным. Чайную Шинко Сарада избегала, чтобы не отвечать на скользкие вопросы о возвращении из мертвых. А Шикамару… Они не виделись со дня нападения Орочимару на Коноху.