Нанадайме кричал, что Итачи сволочь, потому что сломал Саске несколько ребер и руку, но Сарада прекрасно знала, на что способен ее дядя, и понимала, что он с Саске по сути ничего и не сделал. Он пощадил его.
И уничтожил Корень.
Ему было совсем необязательно делать это. Если Итачи пришел забрать глаз Шисуи, ему было достаточно решить свои дела с Данзо и убраться. Но он зашел гораздо дальше. Почему? В нем внезапно проснулась совесть и желание уберечь последних близких людей от гибели? Или было в нем что-то, о чем подозревал Шисуи и чего никак не могла расшифровать она сама? Почему он подписался «дядей»?
Понять, что происходит в голове у Итачи, оказалось сложнее, чем попытаться убедить Саске отказаться от мести. И если последнее было невозможно по определению, то первое — невозможно вдвойне.
Эта пробирка. Я уверена, что в ней насекомые того шиноби из клана Абураме.
Как лишнее доказательство, что эта проблема была также улажена.
Может, Итачи врал и пытался усыпить ее бдительность? Планировал что-то… Как с Джирайей-сама и той загипнотизированной девушкой. Но Сарада реально осознавала, насколько было незавидно их с Саске положение и безо всяких дядиных ухищрений.
Я или поверю в то, что ты не солгал, или сойду с ума от страха. В обоих случаях шансы погибнуть приблизительно равны.
Выбор был очевиден.
Спасибо, дядя.
****
В тишине щелкнул замок входной двери. Сарада шевельнулась, вылезла из-под одеяла и протерла глаза. Голова была тяжелой, мысли — мутными, густыми и вязкими.
— Ч-черт…
Сарада потянулась к журнальному столику, напялила очки и зажгла торшер у дивана. В прихожей вспыхнул свет. Шисуи разулся и, пошатываясь от усталости, прошел мимо нее. Небрежно накинутый на плечи плащ Хокаге понемногу сползал на каждом шаге, и парень в конце концов просто снял его и повесил на спинку дивана.
— Разбудил, девочка?
Думать было тяжело. Вспоминать, что происходило вчера — тоже. Какая-то черная дыра на месте воспоминаний. Сарада восстанавливала последовательность событий от обратного. И чем дальше разматывала нить воспоминаний, тем сильнее оживали события минувшего дня. Яркое солнце, гудящая толпа. Шисуи на крыше Резиденции Хокаге, машущий рукой людям.
Точно, вчера была церемония.
В груди шевельнулась тревога. Такая же неповоротливая и мутная, как и мысли в голове. Что-то было не так.
— Как все прошло? — спросила Сарада.
Шисуи навалился на спинку дивана.
— Начал сегодня разбираться. Шикаку-сан и старейшины понемногу ввели в курс дела.
Шисуи отклонился, зажмурился и провел руками по лицу.
— Устал? — сочувственно пробормотала Сарада.
— А то! Хм, ну ничего.
Он покосился на нее с подозрением.
— Все нормально, Сарада?
Она дернулась.
Добрые черные глаза Шисуи с сомнением изучали ее лицо.
— Ты какая-то хмурая.
Сарада посмотрела на свои дрожащие ладони при свете торшера.
— Мне что-то нехорошо.
Она вылезла из-под одеяла и опустила босые ноги на прохладный пол.
— Схожу умоюсь.
— Давай. А я спать. Черт, два часа ночи, а в девять меня уже будут ждать в Резиденции! Согласился на свою голову. Учти, если надумаешь стать Хокаге: это огромный геморрой.
— Работал с отцом Шикамару всего один день, а уже нахватался, — буркнула Сарада.
— Пожалуй.
Шисуи забрал со спинки дивана белый плащ, вновь накинул на плечи и направился в свою комнату. Сарада провожала его взглядом, и образ Шисуи в плаще накладывался на образ взрослого Нанадайме.
Они были чем-то очень похожи. Не внешне. Напротив, внешне они выглядели полными противоположностями. Была в них какая-то общая закваска, внутренняя сила. Способность читать чужие души, убеждать, защищать и вести за собой куда бы то ни было. Эта особенность буквально выжигала у них на лбах надпись «Мне быть Хокаге!», и почему-то Сарада не замечала этого до того самого момента, когда Шисуи шагнул в свою комнату с плащом Хокаге на плечах.
Но тревога не отступала, как и головная боль. Воспоминания об инаугурации все еще казались какими-то нереальными, будто только что приснились.
Что-то не так… Но что, что может быть не так? Черт, как же болит голова.
Сарада с яростью растерла затылок, будто это могло унять боль. Она зашла в ванную и посмотрела на свое бледное отражение в зеркале.
Обычная девочка. Слабая и…
Нет. Не обычная и не слабая. Она умеет убивать, уже убивала. И убивала с удовольствием.