Сарады в окрестностях не было.
****
Наруто снилась гигантская чаша рамена.
Он благоговейно взирал, как блестит на свету жирный бульон. Композиция из яиц, наруто и двойной порции свинины выглядела как венец творения. Рамен был настолько идеален, что оголодавший Наруто даже боялся начать его есть: только любовался.
Громко хлопнула дверь.
Рамен исчез.
Наруто разочарованно сглотнул набежавшие слюни и понял, что лежит на чем-то твердом. Он открыл глаза и поднялся. Следом за ним потянулся прилипший к лицу лист бумаги. Сегодня в его кабинет слишком уж часто по-хамски врывались, и он уже приготовился в очередной раз отчитать сына, но увидел перед собой не Боруто, а Саске. И выражение его лица Наруто очень не понравилось.
— Где Сарада? — дрогнувшим от напряжения голосом спросил Учиха.
Он уперся руками в письменный стол и навис грудью над документами.
И чего он так нервничает? И не припомню, когда в последний раз Саске так заводился.
Наруто аккуратно отлепил от щеки лист документа и понял, что не только уснул прямо на свежей печати, но и заляпал слюнями часть договора.
Ч-черт…
— На-аруто! — не унимался Саске.
— Что стряслось, даттэбайо?
— Сарада пропала. Я не могу ее найти.
Наруто зажмурился и встряхнул головой. Он все еще не до конца проснулся.
— Подожди. Как пропала?
— Не вернулась домой. Я все обыскал. Ни на кладбище, ни в госпитале, ни у тебя, ни у Ино, ни у Чоджи, ни у других ее нет, и никто ее не видел.
— П-подожди… — Наруто не поспевал за ним.
Его вдруг осенила ужасная мысль. Он осторожно уточнил:
— А Боруто точно привел тебя в тот дом?
— Да.
Саске был как-то слишком уверен.
— Ты уверен?
— Да! Черт возьми, подозрение, что твой сын — идиот, посетило и меня. Так что я еще раз вернулся и проверил. Это точно квартира Сакуры и Сарады. И Сарады в ней все еще нет.
Наруто вздохнул с облегчением.
Все-таки не шалость Боруто.
Он покосился на часы. Полвторого ночи.
Облегчение куда-то испарилось. Саске бы не пришел к нему психовать, если бы точно не был уверен, что своими силами дочь найти не может.
— Я обошел всех наших одноклассников. Перебудил, расспросил детей. Никто ничего не знает и не слышал. Они давали мне адреса людей, у кого Сарада могла остаться на ночь. Ничего. Она словно испарилась.
Внутри похолодело. Дело принимало серьезный оборот. Наруто подумал, что лучше бы это была шалость Боруто. Позор на всю семью, но все-таки лучше, чем остальные варианты.
— Думаешь, ее… похитили?
Саске не ответил. Нависал над столом и прожигал его активированным шаринганом и не гаснущим риннеганом. Наруто поднялся из-за стола и отложил испорченный документ.
«Курама!»
Лис среагировал мгновенно.
Наруто вошел одновременно в режим Кьюби и режим отшельника. Его чутье распространялось по всей деревне. Благо пора для поисков была хорошая. Когда вся деревня погружалась в сон, искать одну маленькую девочку в огромном городе становилось проще.
****
Над деревней занимался рассвет. Наруто поднял на уши Анбу, метался сам как угорелый, распустив сотни клонов. Но Сарады и след простыл.
Похитили? Но кто посмел, Ооцуцуки? Последователи Шина? Хотят его шантажировать или просто вырезать у девочки шаринган, а ее саму убить?
Дерьмо!
Кто бы то ни был и что бы он ни сделал с Сарадой, Саске поклялся, что эта тварь погибнет в страшных муках.
Этой ночью он испытал дикий страх, не сравнимый ни с чем. Даже когда они с Наруто сражались против Кагуи, Саске так не боялся. Чувство страха за кого-то другого, причем страха настолько панического, было для него новым. Он мог опасаться за свою жизнь, другой ведь не дано. Но на всем свете сейчас не было человека, который был бы настолько важен для Саске, как Сарада.
Родители? Он потерял их в раннем детстве. Брат? Умер после битвы с ним. Друзья, жена? Они могли сами за себя постоять и никогда не занимали в его сердце достаточно места, чтобы рвать на себе волосы в случае их гибели. Может, Сарада и была права. Он не любил Сакуру так, как она того заслуживала. Саске незаметно сам для себя пришел к выводу, что из ныне живущих он вообще по-настоящему никого не любил. Все любимые люди уже давно были мертвы, и Сакура в этом списке занимала последнее место.
Единственным человеком, которого он любил по-настоящему, была Сарада, даже если он и не отдавал себе в этом отчета до нынешней страшной ночи. За налетом цинизма и нежелания принимать на свои плечи бремя заботы о ребенке, которого он игнорировал с самого момента рождения, внезапно обнаружилось жаркое чувство отцовской любви. Пусть он и не знал, чем живет эта девочка, не понимал ее… Но это было совершенно неважно. Сарада была продолжением его покойных отца и матери, продолжением Итачи — всех, кого он когда-либо любил, и продолжением его самого.