— Я с тобой!
— Нет.
— Но…
— Ты — Хокаге. Делай свою работу. Дальше я сам.
Саске отнял руку от каменной бабы и шагнул в водоворот портала.
****
Донна отставила чашку и прошлась по комнате, грызя карандаш. Заметки для трактата увлекли ее с головой. Она бродила мимо стеллажей и раскиданных книг, подбирая фразу получше, как вдруг сознание прострелила мысль:
О нет! Я забыла просчитать его приход.
Донна в панике обернулась.
Сейчас!
Над свалкой старых книг открылся портал. Из него вылетел мужчина в черном плаще, и, ни секунды не колеблясь, отшвырнул зазевавшееся божество к стеллажу. Донна взвизгнула и зажмурилась. Холодные пальцы схватили ее за горло и прижали к торцу стеллажа.
Донна жадно вдыхала запах Учихи Саске и мелко дрожала. Она множество раз наблюдала за ним в мириадах реальностей. Видела, как он зародился, как делился и развивался во младенца, наблюдала его рождение и детство. Донна помнила о нем больше, чем он помнил о себе сам, но смотреть на него внутренним взором и видеть его живым перед собой обычным человеческим зрением было далеко не одним и тем же.
Учиха Саске пах мужчиной. В пыльной комнате, где Донна проводила всю свою жизнь, не считая ни часов, ни годов, редко появлялись гости. Мужчины появлялись и того реже. Божество с восторгом и ужасом глядело в разноцветные глаза разъяренного отца и корило себя за то, что не удосужилось просчитать его приход заранее.
Донна видела множество реальностей одновременно, но соотносить два разрозненных временных потока было не такой уж и простой задачей. Учиха упорно душил ее, и Донне на мгновение стало страшно. Она переключилась с просчета реальностей мира Саске на просчет того синцития**, в котором они находились сейчас, и явно увидела, как появляются миры, где и она, и ее гость погибают.
— Где моя дочь?! — рявкнул в лицо Саске.
Донна попыталась ответить, но закашлялась: пальцы слишком сильно сжимали горло. Водоворот портала рассеялся. Саске отпустил ее и в следующий миг с силой вонзил свой меч в дерево стеллажа у самого уха Донны.
Божество нервно сглотнуло и облизнуло пересохшие от страха губы.
— На твоем месте я бы не размахивала мечом.
Саске взглянул на нее с таким бешенством, что Донна усомнилась, стоит ли заканчивать мысль, или лучше промолчать, чтобы ее не испепелили взглядом на месте.
— Если заденешь книгу — нам конец, — с трудом выдавило божество. — Обоим.
— Что? — спросил Саске и скривился.
Но Донна уже успела захватить его внимание, и реальность направилась по желанному пути. К божеству понемногу возвращалась прежняя самодовольная уверенность.
— Библиотека не любит, когда нарушают ее тишину, — прошипела Донна и отстранилась от стеллажа.
Она поднырнула под меч, все еще торчащий из торца книжной полки, подошла к столу и забрала свою чашку с чаем. Саске озирался и явно пытался сообразить, куда он попал, с кем имеет дело, и что ему делать дальше, но при этом был готов убивать и разрушать, если вдруг что-то пойдет не так, как ему хочется.
Донна отпила немного чаю.
— Верни мою дочь, — повторил Саске и твердо добавил: — Или я разнесу тут все к чертям.
«Этот может», — не без страха смекнуло божество.
Но окончательно прийти в себя все-таки успело и ехидно спросило:
— Какую из?
Саске нахмурился.
— Объяснись.
Донна ухмыльнулась. Люди, они всегда выглядели такими потерянными, когда беседа касалась недоступных им сфер.
— Учиха Саске-е, — смакуя, протянуло божество. — Кто бы мог подумать, что ты все-таки заглянешь ко мне в гости.
Саске выдернул из торца стеллажа меч и прокрутил в руке, как бы показывая, что лишняя болтовня его не интересует.
— Ты из Ооцуцуки? — спросил он грозно.
Божество расхохоталось.
— Ты видишь у меня рога?
Саске прищурился и крепче сжал рукоять меча.
— Ладно-ладно. Нет, я не из этих. Сравнил, тоже мне. Бери выше.
Воинственный взгляд разъяренного отца стал беспокойным. Донна ухмыльнулась, довольная эффектом. Она слишком привыкла быть наблюдателем. Пришла пора и самой выйти на сцену.
— Выдохни, Учиха Саске. Никто не похищал твою дочь.
— Где она?
— Сложно сказать… — задумчиво пробормотало божество, но заметив, как напряглись пальцы на рукояти меча, поспешно добавило: — Давай разъясним раз и навсегда, что происходит, ладно?
— Можешь начинать.
Донна вздохнула. Она отставила чашку, присела на край стола, скрестив ноги, и начала рассказ о многообразии реальностей, о своем трактате и о трепетном желании маленькой девочки по имени Учиха Сарада спасти свою мать от гибели.