— Хе-ей! Давай, Акамару!
Бодро тявкнула собака. Все стихло.
Так, еще раз.
Сарада сложила печать птицы и вдруг заметила на перчатке, прикрывающей руку от локтя до середины ладони, знакомого жука.
Ее прошиб пот.
Этот жук был точь-в-точь похож на тех, которых ей подарил в пробирке дядя.
Итачи сообщил, что Корня больше нет, но Сараду все еще терзали сомнения: не соврал ли? Жук на перчатке был живым доказательством того, что пользователь ядовитых жуков все еще жив, и притихшая было паранойя обнаружить на себе насекомое сейчас стала явью. Инстинкты сработали мгновенно. Сарада замахнулась, чтобы убить жука, пока он не успел переползти на голую кожу, но ее остановил резкий возглас:
— Нет!
Ладонь замерла в сантиметре от насекомого. Сарада испуганно огляделась. Из леска, спотыкаясь, бежал парень в черных очках. Ворот высокой светлой кофты закрывал ему пол-лица.
Это же… Шино-сенсей?
Она уже видела его на главных боях.
Сенсей подбежал к ней вплотную, торопливо подставил ладонь и легкими пинками погнал жука с ее перчатки. Сарада не дышала, чувствуя сквозь ткань перчатки касания пальцев Шино, который ни с того ни с сего оказался очень уж близко. Насекомое нехотя переползло ему на ладонь, и юный сенсей немного расслабился.
— Быть осторожнее надо. Чуть не навредила ему ты.
Жучок проворно побежал по его руке и скрылся под покровом рукава.
До Сарады наконец дошло.
— Так это был твой жук?
— Да.
Словно гора с плеч свалилась. Дядя не соврал.
— Я подумала, он ядовитый.
— Не ядовиты кикайчу мои.
— Ты — Абураме Шино?
Сенсей молча глядел на нее. За высоким воротником и черными очками прочитать выражение его лица было невозможно.
— Учиха Сарада?
Пусть они и не были знакомы лично, но имена друг друга знали. Шино должен был сражаться на главных боях экзамена на чунина, так что в том, что Учихе известно его имя, ничего удивительного не было. Откуда же ее знает Шино-сенсей, Сарада не имела понятия. Иногда казалось, что в деревне никому нет до нее дела, а в другое время, наоборот, чудилось, что каждый бродячий кот знает ее в лицо и по имени.
— Да.
— Очень приятно.
В кустах послышался шорох. Рядом с разгромленной колодой появилась девушка в теплой толстовке.
— Ш-шино-кун… Ты тут? — робко пролепетала она.
Сарада взглянула на нее и оторопела. На границе леска и полигона стояла юная Хината. Такая маленькая и кроткая. Даже страшно на задания отправлять.
— Идти мне стоит.
Шино-сенсей коротко поклонился и скользнул в чащу. Хината издали с опаской посмотрела на Сараду и тоже скрылась в лесу.
Вновь зашумел ветер, играя пышной листвой деревьев. Сарада осталась одна. Ее одолевало какое-то нехорошее чувство неприязни. Приступ ревности и стыда.
А думала, что разучилась чувствовать.
Сарада понимала, что посягает на чужое и в принципе не имеет на это права, но всякий раз, когда в памяти воскресал образ Нанадайме, ревность каким-то удивительным образом побеждала стыд. Сарада сравнивала себя с Хинатой и опасалась, что это кроткое создание в один прекрасный день заинтересует Наруто куда больше, чем она сама.
Будущий Хокаге, обуздавший силу Кьюби. Добрый и светлый, уверенный и надежный Нанадайме всегда был примером для нее, и близкое общение с ним в свое время привело Сараду в такой восторг, что она загорелась идеей стать Хокаге.
Тогда, в прошлом, она боялась признаться даже самой себе, что влюбилась в отца Боруто. Ей и мысль такая не приходила в голову. Он был намного старше и… Впрочем, то, что он был женат и имел двоих детей, уже было неважно. Сарада и так твердо знала, что они не могут быть вместе ни при каких обстоятельствах — они жили в разных измерениях, которые изредка пересекались самыми краями и тут же расходились вновь.
Каким-то образом ей удалось подавить в зародыше зачаток этого большого чувства и убедить саму себя, что это просто огромное уважение и благодарность за то внимание, с которым он некогда отнесся к ней. Но каждый раз, когда мимо проходил случайный клон Седьмого или его веселое лицо появлялось на больших уличных экранах в очередном обращении или интервью, ее сердце трепетало. Она смотрела и не могла оторваться. Ловила дорогую сердцу мимику, каждую интонацию… Но нет, это же была не любовь. Просто восторг и уважение. Не так ли?
Все, что оставалось Сараде: идти за ним вслед и надеяться, что однажды он заметит, как она выросла и насколько сильнее стала; оценит путь, который она избрала: такой же путь, как и у него. Передаст ей Коноху и свою волю, как достойной… Уже не девочке из академии, а куноичи уровня Каге.