Сакура помрачнела.
— Он сказал… сказал, что хочет побыть один.
«Угу, — заключила Сарада, с аппетитом уплетая гостинец. — То есть он тебя прогнал, и наверняка не так вежливо, как ты пытаешься это подать».
Но вслух заметила:
— Значит, идет на поправку.
Сакура вздохнула и печально уставилась на стопку книг. Сарада украдкой наблюдала за мамой: та была таким же угловатым подростком, как и она сама. Еще не знала, чего хочет от жизни, и это чувство неопределенности, а с ним и грубое поведение Саске, угнетало ее не на шутку. Взрослая мама была другой: уверенной, сильной и в то же время мягкой и женственной. Она умела себя подать, знала, как подчеркнуть свои достоинства и скрыть недостатки. Но, кажется, Саске всегда был слабым местом Сакуры и единственным, кто мог сделать ей по-настоящему больно.
— А ты… Ты так спрашиваешь, — сказала Сакура. — Ты давно не навещала его?
— Давненько, — Сарада пожала плечами и взяла из узелка еще одну сладость. — Он меня выставил.
В душе клубились смешанные чувства. Она знала, что папе не все равно. Каким бы грубым и безразличным он ни выглядел, но он кинулся искать Наруто, когда узнал, что тот в опасности. На помощь и ей, и Сакуре тоже пришел бы. Наверное. Сараде хотелось верить, что пришел бы.
Но с другой стороны, как недавно выяснилось, отец становился совершенно неадекватен, когда дело касалось его отношений с Итачи. При виде брата Саске слетал с катушек и готов был разорвать на куски любого, кто посмел бы вмешаться в его попытку отомстить. И был настолько убедителен, что ни Наруто, ни Сарада, ни даже легендарный саннин Джирайя не решались вмешаться в их драку с Итачи до последнего.
Сарада все-таки вклинилась, и теперь Саске с ней показательно не разговаривал.
Она припоминала отца из будущего. Его невозможно было вывести из себя.
«Чувства мешают миссии», — так он говорил.
Упоминание имени Итачи не приводило его в бешенство. Папа оставался абсолютно спокойным. А Сарада гадала: в старом прошлом, которое сейчас было для них возможным будущим, удалось ли ему отомстить?
Как бы я хотела поговорить с тобой взрослым, папа. Ты знаешь куда больше меня и куда больше себя самого: того, который рядом со мной сейчас. Ты бы мог ответить на все вопросы.
****
«Ты слаб».
Этот ледяной тон преследовал его до сих пор. Саске зарылся пальцами в волосы и с остервенением почесал голову.
«Тебе не хватает ее… ненависти».
Саске встряхнул головой, выгоняя из сознания голос брата, который вновь начал нашептывать что-то о ненависти и слабости.
Как бы хотелось ему стать сильным! Самым сильным шиноби из всех существовавших. Чтобы о нем говорили с таким же благоговением, как о тех лицах на скале, и никакая тварь не смела бы проникать в его мозг своими чертовыми иллюзиями, шептать у него в голове, когда ей вздумается, упрекать в слабости…
Итачи. Откуда у него столько силы? Почему все досталось ему, а мне ничего? Талант, Мангеке…
Единственная возможная теория была все той же: его брат — воплощение дьявола. Оттуда и сила.
Саске рыкнул, вылез из кровати и пошел в туалет. Пахнущие лекарствами коридоры, эхом раскатывающиеся голоса… Ему чертовски надоело это место. Когда его уже выпишут? Ему некогда здесь рассиживаться, да и рука уже не болит.
На обратном пути в палату Саске заглянул к сенсею. Какаши лежал на койке все в той же маске, натянутой до ушей, укрытый белоснежным одеялом. Он не приходил в себя. Медики твердили, что с его организмом все в порядке, но вот сознание куда-то провалилось и никак не хотело выныривать обратно.
Лицо сенсея было бледным. Левое веко рассекал затянувшийся шрам. С закрытыми глазами Какаши казался совсем молодым, почти таким же по возрасту, как Шисуи. Между ними и правда было не более пяти лет разницы, но съехавший на лицо протектор, скрывающий шаринган, и вечно усталый тяжелый взгляд старили Какаши лет на десять точно. А вот сейчас взгляда видно не было.
Сенсей-то не так стар.
Итачи словно намеренно вывел из строя Какаши, чтобы лишить его, Саске, возможности тренироваться.
А есть ли смысл с ним тренироваться? Он проиграл Итачи. И Шисуи проиграл Итачи. Они все слабы.
Не в силах прогнать с лица гримасу отвращения, Саске вышел из палаты сенсея. Он прошел по коридору и на повороте вдруг столкнулся с Кирэй, которую приобнимал за плечи и пытался прижать к себе ближе какой-то шиноби в жилете чунина и с редкой щетиной на подбородке. За его спиной переминался с ноги на ногу грязный волк с перевязанной лапой. Кирэй смущенно улыбалась, опустив глаза, и вроде даже не сопротивлялась.