Самым обидным было то, что Цунаде, некогда лучший в мире медик, прекрасно знала, что происходит с ее организмом. Чувствовала, как меняется пульс, как пересыхает во рту, и вспоминала поочередно, какие гормоны и нейромедиаторы в какой момент вступают в действие. Сознавала, что стала самой настоящей наркоманкой, до мельчайших деталей могла восстановить последовательность реакции организма на дозу азарта, и временами в ее душе просыпались презрение и жалость к себе. Но Цунаде с негодованием эти чувства отметала.
Вопреки всем мольбам Шизуне выпал набор из слизня, лягушки и семерки в самом конце.
«Моя Кацую. Жабы Джирайи. Семерка… Орочимару. Полная Троица Листа», — подумала Цунаде и мысленно ухмыльнулась.
Она со вздохом опустила в щель очередную монету.
«Глупо-то как. Семерка. Но в наборе картинок нет змей. Чем еще было заменить…»
Глава 72. Семерка
72
Шизуне все-таки добилась своего. Во второй половине дня они отправились смотреть замки. Цунаде со скучающим видом брела за компаньонкой, изображая полнейшее пренебрежение к архитектуре, но в душе была рада, что ее ученица в кои-то веки довольна. Время от времени приходилось идти на уступки и чем-то радовать Шизуне, иначе она становилась совершенно невыносимой.
День выдался жаркий. После нескольких недель холодов будто бы снова вернулось лето. Голова наконец прошла, но пышная грудь от жары неприятно потела, а в конце прогулки от тяжести бюста разболелась спина.
Однако чем ближе был вечер, тем больше оживала Цунаде. Ее пальцы уже чувствовали гладкую поверхность игральных карт, а перед глазами плясали червы, пики, трефы…
Скорей бы уже.
Грунтовая дорога, огражденная по обе стороны невысокими стенами, лабиринтом извивалась вокруг замка, и если в начале пути Цунаде не обратила на это внимания, то сейчас, подстегиваемая предвкушением грядущей игры, понемногу начинала злиться. Поворот. Еще один поворот. Однообразные каменные стены. Шизуне словно намеренно завела ее в это место, из которого никак не выбраться на свободу.
Цунаде шла неторопливым широким шагом. Не хотела выдать своего нетерпения, чтобы лишний раз не давать повода Шизуне поворчать. Да и не к лицу это, не по статусу сломя голову нестись к компании картежников в дешевом притоне. Она зайдет туда вальяжно и нарочито медленно, какое бы желание дозы азарта ни сжигало ее изнутри.
Свернув за очередной поворот, она вдруг заметила, что навстречу движется знакомая фигура. Цунаде застыла на месте, затаив дыхание.
Красный жилет. Взъерошенные белые волосы. Дикобраз-альбинос.
Джирайя. Старый извращенец, чтоб его.
Пульс резко подскочил. Сердце билось настолько ощутимо и с таким явным усилием, что Цунаде забеспокоилась, не сильно ли это отражается на ее внешней невозмутимости. Язык прилип к сухому небу. Чертов выброс адреналина. Почему знание механизмов работы организма не дает над ним власть? Почему тело само решает, что ему делать?
Цунаде почудилось, что она сходит с ума. Какова вероятность встретить Джирайю в этом мелком городке? Да еще и с…
Она моргнула, пытаясь прогнать наваждение.
Минато.
Этого не могло быть. Удивительно, в первый миг увидеть Джирайю с юным учеником показалось настолько естественным, что она как-то не сразу вспомнила: уже минуло более двадцати лет с тех пор, как Минато генином обучался у Джирайи.
Его давно нет в живых. Это не Минато. И наверняка не Джирайя. Галлюцинации. Надо меньше пить.
Лже-Минато шагал за своим наставником и сосредоточенно гипнотизировал фиолетовый воздушный шарик, который сжимал в руках. Джирайя неожиданно остановился. Застыл посреди дороги, присмотрелся и вдруг заорал, как ненормальный, указывая пальцем прямо на нее:
— Цунаде!
Она вздрогнула.
Или галлюцинации не только зрительные, но и слуховые, или это и правда Джирайя. Не знаю, что хуже.
Минато тоже дернулся, отвлекся от шарика. Тот пошел буграми и вдруг оглушительно лопнул. Мальчишка вскрикнул и едва не потерял равновесие, а из шара вырвались голубые потоки чакры и рассеялись в воздухе.
— Опять не вышло, даттэбайо! — простонал тоненький голосок.
Цунаде еще раз моргнула.
Это не Минато. Не его голос. И…